обложка, "Свет Жизни"

Как поддержать проект

PayPal – zelitchenk@yahoo.com
Webmoney – R3087 9210 4504 (рубли), E3482 7888 7745 (евро)
Яндекс-деньги



25.10.15
У сайта "Русский Свет" (russkiysvet.narod.ru) появился не совсем двойник, но брат -http://svet-zhizni.wix.com/russkiysvet . Архивные вещи лучше искать на старом сайте, перспективные и актуальные - а именно, принципы организации - на новом существенно переработаны.
обложка, "Свет Жизни"

Захотелось покреативить

Прочитал зов Навального. Очень понравилась идея. Попробую развить.

Почему только Тверская? И – только двадцать шестого? Широкое народное движение нужно организовывать масштабнее. Опишу, как это должно быть в Москве, другие города присоединятся.

Каждый день, начиная, так, часов с восьми утра, и часов до восьми вечера, захватываем центр. Приезжаем на машинах, автобусах, метро, велосипедах и идем. По Тверской, Неглинной, Петровке, Мясницкой, Маросейке, Полянке и Солянке, а также Ордынке, Знаменке, Воздвиженке, Остоженке и Пречистенке, Сретенке, Арбату и обеим Бронным, ну и по всем остальным улицам.

Идем, понятно, без лозунгов и плакатов. Но бодро идем. С драйвом. С высоко поднятой головой. Конфликтов с полицией избегаем. Соратникам по борьбе улыбаемся.

Как нам узнавать друг друга? Очень просто – по штанам. Наши одеты в штаны. Ну, можно еще и в юбки, конечно. Но это – для феминисток.

И так – каждый день. Пока власть не пойдет на уступки. Какие? Да какие хотите. Например, пока власть не сменит Медведева. Или Медведев не сменит кроссовки. Или еще что-нибудь хорошее не сделает.

А, представляете, как это укрепит наш дух? Выходишь ты из метро, скажем, на "Пушкинской", идешь себе по бульвару, а вокруг одни соратники. И ни одного "ватника". Все красавцы, все поэты... Полиция ни на кого не бросается, опасается... Миллионы вышли, наконец, на улицы. Свобода!..

А главное – ни с кем не надо ни о чем говорить. Потому что начнешь говорить – это уже агитация, это не положено, это почти как плакат. А так – идешь себе молча, и все идут молча. Но каждый протестует и требует. Только – без слов.

В общем, смело, товарищи! В ногу! Духом окрепнем!..      
обложка, "Свет Жизни"

Задачник по этике

Две не тривиальные задачи. Из поставленных совсем недавно.

Задача первая – Савченко. Дорогие граждане Украины, это не о вас – вы со своими делами сами разберетесь, мы вам не советчики и, тем паче, не указчики. Но Савченко не только ваше, но и наше дело. Мы за нее как могли переживали и как могли – отвратительно мало могли, конечно – боролись. Так что нам тут не столько с ней, сколько с собой разобраться надо. Уж, извиняйте – поймите правильно.

Так вот – почему боролись? Да, понятно – почему. Жертва страшной, циничной несправедливости, произвола, спецоперации... Да, еще и образец такой стойкости. Героиня. В самом деле, украинская Жанна д'Арк. Оттого и восхищались-боролись.

А то, что у этого героизма могла быть нехорошая изнанка, как-то не думалось. Впрочем, я и сейчас не имею никаких данных, чтобы утверждать, что героиню в застенках завербовали. Несмотря на то, что ведет она себя именно так. Может, это просто дурь. Или другие качества натуры. Не знаю. В конце концов, там в анамнезе – Ирак. А это много, и об этом нельзя забывать. Но... не знаю...

Вопрос же в другом. После того, как мы ею так восторженно восхищались, возможно ли сегодня так же непримиримо атаковать ее позицию по легитимизации наших войск в Донбассе и особенно по национальному вопросу (здесь просто обыкновенный нацизм)? Ведь неловко получается: сначала одно говорили, теперь другое...

Эту задачку мы уже давно решаем. И помалкиваем себе в тряпочку. Потому что продолжать хвалить невозможно, а начать ругать неловко. Какой же ответ у задачи?

Только один. Говорить правду. Это легко и приятно.

А правда состоит в том, что хотя попадание Савченко в наши застенки было результатом гнусности, но всего, происходившего с ней в самих застенках, мы могли и не знать. И в этом смысле могли сами стать жертвами провокации-разводки.

Но главное в другом. Даже если ее поведение в застенках в самом деле было исключительно героическим, то поведение по выходу из застенков оказалось совсем другим. И восхищение вчерашним, неважно, застуженное или незаслуженное, не должно нам мешать называть сегодняшнее своими именами. Это, к слову, относится не только к Савченко, но и к нашим собственным героям и героиням: например, к акционистам. Старые ошибки не должны нас побуждать к новым. Иначе за коготком явязает вся птичка. Нам, сторонникам вестернизации с тридцатилетним (а у кого и с пятидесятилетним) стажем это важно понимать.

Задачка вторая. Реакция Людмилы Максаковой на убийство зятя. Мне эта реакция встречалась в двух редакциях, и я не знаю, какая из них подлинная. Обе редакции совпадают в отсутствии скорби, но различаются объяснением причины этого отсутствия. В первой редакции (Life) народная артистка объясняет свое удовлетворение тем, что убитый был подлецом. Во второй же (МК и Дни) к этому добаваляется что-то про измену Родине, в том смысле, что предателей расстреливают. Сомневаюсь, что это было, в самом деле, сказано всвязи с киевским терактом – иначе трудно объяснить, как такое СМИ, как Life, не принялось это смаковать. Но еще раз – не знаю. Но зато я знаю другое.

Сеть не замедлила отреагировать. В основном – в  том духе, как не повезло зятю с тещей. Забыв при этом биографию самого зятя и примеривая на него венец не то Бориса Немцова, не то Михаила Ходорковского, не то самого Николая Романова.

Нормальная ли такая реакция? Не очень. И в части прославления нового мученника, и в части анафемы его хулительнице.

Не вызывают особых сомнений два обстоятельства. Перед нами политическое убийство с очевидно просматривающимся месседжем "Не убежите, достанем". Возможно, были и иные причины, например, заставить молчать, но это как раз сомнительно: если убитый что-то собирался обнародовать, то удерживать его от этого должен был бы как раз страх смерти, а не сама смерть. Впрочем, и здесь не знаю – я далек от жизни спецслужб. Но месседж новым курбским послан однозначный. Это первое обстоятельство.

Второе – даже беглого знакомства с биографией покойного достаточно, чтобы видеть – печать ставить негде. Настоящий едросовец (раньше бы сказали "настоящий коммунист"). И с тёщиной оценкой морально-этических качеств зятя в данном случае не согласиться нельзя.
До... того момента, пока речь не заходит про измену. Измены-то как раз никакой не было. Политические эмигранты, работающие из-за границы против диктаторских режимов своих стран, не изменники родине. Ни Герцен, ни Плеханов, ни, скажем, Ильин, ни Солженицын, ни Зиновьев, ни сотни других родине не изменяли, прямо наоборот – они за нее боролись. Можно ли причислить убитого к этой плеяде? Никаких оснований так думать нет: мы не видели ни покаяния, ни духовного перерождения. Нимб лепится плохо. Но и при измену говорить нет никаких причин.

Вот и разбирайся. Что имела в виду Людмила Максакова? О какой подлости она говорила? Об участии в законодательном беспределе ПЖиВ? Или о самом жульничестве и воровстве? Или же она говорила об измене РФ в форме перехода в гражданство противника в ведомой РФ войне? О чем? В зависимости от этого и реакция наша должна быть разной. А пока мы не разобрались наверное, никакой реакции быть не должно вовсе.

К чему я завел этот разговор? А к тому, что ко многим естественным сложностям, которыми балует нас жизнь, сегодня добавляется и много сложностей искусственных, искуссно создаваемых для нас разного рода манипуляторами, одетых в самые разные одежды. И чтобы противостоять этим самым манипуляторам, нам необходимо очень дифференцированно (и, конечно, очень критически) подходить к подаваемой нам информации. Не пытаться объединить в одну оценку разные, с разными знаками поступки одного деятеля.    
обложка, "Свет Жизни"

Запах вранья

Комментировать решение Украины по "Евровиденью" я не могу. Не тот у меня паспорт, чтобы такие решения критиковать. С паспортом РФ не покритикуешь.

А вот реакцию на это решение со стороны собратьев по перу уже нельзя не прокомментировать. Реакция эта – радость. Понятная, естественная радость, что путинизм щелкнули по носу. Так тридцать-сорок лет назад мы радовались любому щелчку, полученному Советами. Всё было просто – на войне, как на войне. Пусть она и холодная. Мы на этой войне были против коммунизма. И автоматически – за Запад. Поэтому и помыслить нельзя было какой бы то ни было критики Америки. И одобрения ничего советского, пусть и балета, тоже помыслить было нельзя. Это было бы предательством. Как молоды мы были!.. Хотя какой там молоды – за тридцать!.. Иисус в наши годы...

И тогда тридцать лет назад нам не помешало бы быть умней и добавить к горячему сердцу немного холодной головы. Сегодня же – тем более. Ну, в самом деле, чему здесь радоваться? Торжеству украинского закона, который один для всех? Так это же не торжество. Пусть маленькой, но победе над РФ? Так это скорее поражение. Имиджевые потери, не говоря о прочих, налицо. Что касается РФ, то она из этой истории выходила победительницей почти во всех случаях. Кроме одного – если бы Украина смогла одновременно проявить и поддержку певицы в коляске, и неприятие ее политической позиции. Вот это бы было да! Это бы было здОрово! А так от нашей радости какой-то мерзостный привкус во рту остается. Ну чему радуемся? Лживая какая-то радость получается. Диссонирующая с нравственным чувством. Фальшивая. И эту фальшь люди чувствуют.

Но эта история – частность. В реальности, если не вся, то подавляющая часть протестной публицистики, включая и творения вполне себе умных людей, оставляет во рту такой же привкус. И когда речь идет о будущем, и особенно – когда пишут об истории, и даже о совсем недавней истории. И здесь неважно – какого автора и какой период истории ни возьми – хоть Вторую Мировую Войну, хоть Перестройку, хоть Февральскую Революцию, хоть Октябрьскую, хоть маккартизм, хоть колонизацию Америки... Во всех случаях читается школа советского пропагандиста с его повадкой представить нас сияюще-белоснежными, а врагов – исчадием ада. Спорить, пытаться убеждать здесь так же бессмысленно, как в разговоре с "ватниками". Та же упертость, та же глухота к логике и фактам и та же подмена интеллекта эмоцией. Правда, у их эмоции знак противоположный. Оттого она и посимпатичнее. Но картину мира искажает немногим слабее, чем "ватная". И дух вранья идет от нее тоже немногим слабее. В этом отношении аромат диссидентской публицистики 80-х был несравнимо приятней, чем у официального телевранья диктора Кириллова, который очень быстро стал своим у победивших в битве за телевизор демократов.

Отличие, конечно, есть. И немалое: одни врут за деньги, а другие – по зову сердца. Но отношение потребителя вранья от этого меняется мало – гораздо меньше, чем в тех же 80-х. Вот совсем недавний и очень яркий пример: дуэль антияшинистов с яшинистами. Здесь неискушенному читателю вообще трудно заподозрить одну из сторон в том, что она является рупором Кремля. Казалось бы, вообще, внутренняя разборка. Но запах вранья от нее идет: как от текстов в защиту Яшина, игнорирующих самоочевидные поводы для вопросов, так и от текстов его обличителей, отцеживающих комаров в попытке добыть недобываемое – следы профессиональных спецслужб, которые потому и профессиональные, что легко обнаружимых следов не оставляют.

А вот так выглядит история последних ста лет глазами обобщенного либерального публициста. Сначала демократическая интеллигенция свергла иго проклятого царизма (вариант – по ошибке не поддержала святого страстотерпца на крутом повороте истории). Потом немцы привезли Ленина, он собрал кучку проходимцев и захватил власть (на 75 лет). Потом Ленин устроил террор и всех убил. Узнав, что тюрьма народов рухнула, народы бросились врассыпную, но коммунисты все народы загнали обратно. Потом коммунисты устроили всем народом геноцид:  убили всех хороших людей первого, второго, третьего и четвертого сословья. Поэтому хороших людей у всех народов не стало, а остались только плохие. Потом приехали американцы и сделали индустриализацию. Потом Сталин начал мировую войну. Потом его напарник Гитлер был принужден защититься от Сталина и почти его победил. Но снова вмешались американцы и победили Гитлера. Потом всё было плохо, плохо и плохо, пока КГБ не придумало Перестройку. Потом демократы победили коммунистов и всё стало хорошо. Потом КГБ поставило командовать страной Путина и всё стало плохо. Как и продолжается по сей день.

А дальше позвольте с помощью Михал Афанасьича. Спрашивается: возможно ли, видя историю таким образом, кого-либо (я говорю о доверии народа) поймать? И если вы человек нормальный, то вы сами ответите: никоим образом.    
обложка, "Свет Жизни"

Выборы или революция?

Ну, с выборами всё понятно. Они утонули.

Правда, здесь можно было бы задуматься: а почему? Что с ними не так было? Но об этом как-нибудь в другой раз. Тем более, что кое-что лежит и на поверхности: кухарки не должны управлять государством. Учиться управлять – вполне возможно (хотя здесь есть угроза для кухни). А управлять – точно нет. И когда мы приравниваем голос кухарки к голосу академика, мы  готовим рябчика с кониной. Есть такое блюдо – 50% рябчика, 50% конины: один рябчик, один конь.

Но про выборы в контексте "Что делать СЕГОДНЯ?" не так интересно. Здесь, в общем, всё понятно. А вот с революцией и прочими силовыми мерами-методами понятно гораздо меньше. Очень многие умы, и особенно умы юные, размышляют здесь от противного: если выборов нет, то ничего кроме революции и не остается. Ну, и дальше – к оружию, граждане! (Ну, и гражданки, понятно, тоже).

Что здесь не так? "Не так" сразу несколько вещей. Первая вещь – непонимание, что революция это не битье морды. Не битье морды в революции самое важное. Иначе бы у нас полстраны были пламенными революционерами. А самое главное в революции – идея того нового, ради чего революция совершается. Есть идея – есть революция. Нет идеи – одна буза. Беспощадная, но бессмысленная.

Вот тут к слову, столетние юбилеи идут  – Февраля и Октября. Многие весьма образованные наши граждане любят сегодня говорить, что Февраль – это была, да, она – революция. А вот Октябрь – никакая не революция, а так – переворотик какой-то. На самом деле всё ровно наоборот. В Феврале была только негативная идея – долой самодержавие. С позитивом, пусть даже и только в форме ускоренной европеизации, было плохо. Можно сказать – никак было. Народ к европеизации не рвался. Народ хотел "БЕЗ царя". Но БЕЗ не значит С (чем-то). Это не революция. А вот у Октября была совершенно четкая идея. Неважно – хорошая или плохая, жизненная или не очень жизненная, но – идея. И поэтому была революция. Такая же как в 18-м веке во Франции, а в 17-м – в Англии.

В наших условиях революция невозможна. И не потому, что власть закрутила гайки, а народ темен. А потому, что у претендентов в революционеры нет того, что было у Марата и Ленина. Идеи нет. Во всяком случае – идеи сколько-нибудь жизненной. И когда с нынешней властью произойдет то же, что случилось с ее коммунистической предшественницей в 91-м году, это тоже не будет революцией. Когда прогнившая власть падает, в этом революции нет. Если только нет идеи того нового общества, которое предполагается строить на расчищенной от обломков старого площадке.

Сегодня многие горячие головы зовут к силовому сопротивлению. К этому, как его... к "экстремизму". И призывы их нельзя считать совсем уж бессмысленными – они в самом деле расшатывают устои. Оттого власть на такие призывы (и даже на то, что только ей кажется такими призывами) и реагирует столь болезненно. Но в этих призывах нет понимания главного. А главное – не сломать, а построить. Сломать – она и так сломается. Такие социальные системы не жизнеспособны, история десятки раз это доказывала. Тут и говорить особо не о чем. А вот что мы будем делать, когда это произойдет, – вопрос серьезнейший и можно сказать единственный серьезный вопрос. Ответы же на него во всем их диапозоне – от "тогда и посмотрим" до "вся власть учредительному собранию" и "другие же живут" – поражают своим инфантилизмом. И, естественно, пугают обывателя: кто же захочет ломать свою лачугу, не имея средств построить что-то более комфортабельное?             

Что делать? Идею. Без идеи революции не получится. А с идеей она может и не понадобиться. Переход может быть и бескровным. Всё-таки 21-й век... Впрочем, у нас и 91-й год уже был по большому счету бескровным. Как и всякие разноцветные революции – по большому счету. Власти сейчас научились просчитывать, что выгоднее – драться или капитулировать.  Но дело не в том, бескровный или кровный. А в том – переход К ЧЕМУ. Здесь главная загвоздка.

Что значит "делать идею"? Это не только ее придумать. И не столько. Это собрать в достаточном числе сторонников идеи. И незамедлительно начать совместно реализовывать идею в тех условиях, которые есть сегодня.

По мере того, как идея нового общественного устройства будет доказывать свою жизненность и привлекать всё больше и больше сторонников, вопрос о революции из перостепенного будет становиться всё более и более техническим. Но лошадь должна стоять впереди телеги: идея нового – перед придумыванием путей ломки старого.

Что же касается придумывать идею, то тут и придумывать ничего не надо. Идея есть. И это идея – сознательное развитие. Сознательное личностное, или, если клерикализация не сформировала у вас стойкой идиосинкразии на это слово, духовное развитие каждого человека – развитие культурное, профессиональное, интеллектуальное, эмоциональное, эстетическое, нравственное.

Идея есть. Но ее нужно опустить на землю и научить жить.

Это и есть третья, невидимая альтернатива в выборе между отсутствующими выборами и бессмысленными драками.         
обложка, "Свет Жизни"

Хорошо, давайте об этом

С удивлением узнал про скандал в благородном семействе. Благовидна ли роль Яшина в истории про убийство Немцова? И вообще – кто убил?

Вообще-то, когда других тем не осталось, можно и об этом поговорить. Но вот только – зачем? Что мы можем узнать нового из того, что не знаем? Что убийство преследовало политические цели? Это мы знаем. Какие именно это цели? Этого мы узнать не можем. Гадать можем до бесконечности, фантазию упражнять – до бесконечности. Узнать? Нет, не можем. Узнать имена убийц? Тоже не очень можем. Те, кого схватили, могли у убить. А могли и не убивать (я имею в виду конкретно Немцова). А убить могли совсем другие люди. На этих же те, другие просто свалиают. И так, и так может быть.

В отношении того, что там было 40 участников, это, конечно, вряд ли – зачем так много? Но и это ведь не так интересно – сорок их там было или четверо.

Но даже, если бы мы и знали имена убийц, узнать имена заказчиков мы не смогли бы. Это уж точно. Принципиально невозможно. Как – и мотив убийства. Или, точнее – мотивы. Ясно, что кто-то счел это событие для себя полезным по многим причинам. Но узнать, по каким именно, мы не можем.

Что дальше? Что Яшин не кристаллен? Так ведь для этого не нужно особых подтверждений. Да простят меня поклонники Яшина, но те, кто, пусть и не очень пристально, но следят за ним, не могут не видеть, что тип он мутный. Простите уж еще раз. Достоин ли он более злых эпитетов? Не знаю. Но знаю, что это неважно. Трудно найти среди медийно раскрученных деятелей протеста кого-то, кто был бы без множественных пятен. Я просмотрел бегло обвинения Илларионова. Мало что они добавляют (безотносительно к их обоснованности) к тому образу Яшина, который сложился у меня очень давно и без илларионовых филиппик.

Ну, так и из-за чего весь этот сыр-бор? Из-за чего летают тарелки и трещат фалды? Что и кому хотят доказать стороны? И о чем думает сторонний наблюдатель этой семейной ссоры? И какой вообще здесь сухой осадок?

А вот примерно такой осадок получается. Люди, претендующие на руководство протестом, раз за разом демонстрируют свою, как бы выразиться помягче, недостаточную человеческую состоятельность: говорят не о том и не то.

Мы - граждане страны, где политический террор стал нормой едва ли не с первого года новой власти. Его легко было пресечь вначале, но мы слишком маниакально относились к собственным фантазиям в части свобод, презумпции невиновности и прав личности на правосудие. В результате, одной из первых наших свобод стала свобода убивать.

Как надо было бы тогда, сейчас, конечно, говорить поздно. Но точно – не так. Как надо сейчас – говорить тем более бессмысленно: как надо сейчас никто сейчас делать не будет. Имеющих способность ДЕЛАТЬ вполне устраивает статус-кво. Как надо будет когда-то, говорить можно, но главное здесь ясно и без разговоров: суд эффективен только когда судья мудр и честен. От этого и надо плясать. В смысле – надо БУДЕТ плясать когда-то.

Сегодня же все комментарии в отношении убийства Немцова могут ограничиваться только констатацией полной беззащитности любого, кто становится на пути сильных мира сего, и полной безнаказанности этих самых сильных. Точка.

Это реальность. А разговоры про найдем и накажем истинных виновников – самообман и обман окружающих. Ни найти, ни наказать мы не можем. Нет у нас на это ни сил, ни, простите в очередной раз, ума. Хотя дело здесь даже не в уме – сил у нас наказывать виновников нет. Мы все свои силы от большого ума отдали когда-то этим самым виновникам. А они – безобразники такие! – почему-то не торопятся нам их возвращать.

И вот здесь-то как раз и мог бы начаться разговор по существу. Как нам свои силы получить обратно? Да еще и так хорошо бы, чтобы их снова у нас никто не отобрал. Как это сделать?

Но об этом мы не говорим. Здесь надо думать. А нам это трудно, неприятно, да и непривычно. Мы предпочитаем детективные романы. В частности – и про убийство Немцова. Или не Немцова, а... а, впрочем, подставьте имя сами – у нас в именах убитых недостатка, увы, нет.  
обложка, "Свет Жизни"

Уважение. Стратегия протеста

Попались мне тут у уважаемых людей пара рассуждений на тему, чем хороши разрешенные митинги и прочие прогулки. Грамотные, в общем, с психологической точки зрения рассуждения. Про эффект взаимного заражения, когда блеск в глазах и энергия живого присутствия единомышленников повышает энтузиазм, социальный оптимизм и в целом – мотивацию гражданского действия. В толпе легче бежится свергать самодержавие. Поэтому, чтобы отчубучить бучу, надо обязательно собраться в кучу. Вот как славно собирались мы в конце восьмидесятых свергать ненавистную коммунистическую диктатуру. И как славно свергли.

Другой уважаемый автор продолжает: что, дескать, не беда, что народ за радикальные политические лозунги выходить не склонен. Пусть выходит за локальные и частные – вроде Исаакия или иного отстаивания ущемленного права рядового гражданина. От таких частных требований дорожка ведет к общеполитическим. В смысле, сначала восьмичасовой рабочий день и восстановление на работе руководителей забостовки, ну, а потом постепенно и до социалистической революции доберемся. Такая вот логика.

И опять-таки – всё правильно. Бывает и так. Правда, не всегда. Вот на Западе, там народ чуть что не так – сразу на улицы. Но никого при этом не свергает и революций (по крайней мере, в последнее время) никаких не устраивает. Но в целом – да. История рабочего движения в ленинскую пору была примерно такой: от экономических требований к политическим, а от требований – к действиям...

И здесь можно было бы и согласиться. Прекрасные эти дела: прогулки оппозиции, антимедвежьи разные митинги, марши протеста через металлоискатели, всякие сходы и встречи. Можно бы, конечно, и поспорить: в том смысле, что власть не дура, высоко сидит – далеко глядит, и чуть почувствует малейшую опасность, моментально всё это уличное благолепие свернет и засунет откуда достало. Мы не Хранция какая. Но, с другой стороны, может, и не успеет. Может, процесс роста числа гражданских активистов, рождаемых пьянящим воздухом маёвок и прочих свободных собраний, станет неуправляемым, и тогда – только держись... Это мы запрягаем долго. А потом как поедем! Да как не спустим!

Вот такие мысли занимают сегодня штабы протеста. Но что-то мешает отнестись к мыслям этим серьезно. Что? А вот что.
Мы все глядим в наполеоны, ну и дальше – про миллионы двуногих тварей, ну, вы помните. Нет здесь уважения к человеку. Пусть – и к революционеру. Мысли все – как побудить его, революционера стать орудием вождей революции. Как НАМ (вождям) вывести миллионы ИХ (двуногих тварей), чтобы свергнуть ТЕХ (правителей). Вот они (твари) свергнут, передадут власть нам (вождям), а уж мы-то потом всё сделаем как надо.

Тут дело даже не в том, насколько эти надежды обоснованы: свергнут или не свергнут, передадут или не передадут, нам или не нам... Дело в другом – в том, что МЫ ничего без НИХ сделать путного не сможем. Идея отчуждения народа от власти в нашем, 21-м веке не будет работать. При таком отчуждении власть и шире – организация общества – не может быть эффективной. Грубо говоря, отдай сегодня в РФ власть самым распрекрасным людям (каких и не видно вовсе) – ничего хорошего со страной эти люди сделать не смогут. Потому что хорошее с нашей жизнью может сделать только весь народ. И властные полномочия тоже должны быть распределены по всему народу. Естественно, не размазаны ровным слоем, а распределены по-умному, но – по всему народу.

У идеологов протеста здесь полное непонимание. Сковырнуть не главное. Главное – чтобы на месте свергнутого начало расти что-то качественно другое. Что-то здоровое. Что-то хорошее. А этим хорошим не может быть ни власть хороших над разными, ни, тем более, власть разных (один человек – один голос). Нужны другие, новые социальные модели. Модели, центрированные на интересах каждого члена общества. Исходящие из того, что каждый человек – ценность. И поэтому каждого человека уважающие. А не считающими тварью – одной из миллионов. Это другое виденье, другое отношение. Сегодня его нет...

Поэтому и стратегия наша должна быть другой – не пытаться тем или иным образом принудить безмозглую толпу бежать отнимать власть у плохих и отдавать ее хорошим (пусть – и лучшим в мире нам самим). А формировать в "толпе" и из "толпы" новые общественные структуры, которые смогут не только и не столько добыть власть, сколько властью этой с умом распорядиться. Не в смысле поживиться за счет остальных, а в смысле устройства такой организации общества, которая сделает его, общества жизнь лучше, а именно: станет помогать свободному развитию каждым лучшего, что в нем есть, переплавляя при этом худшее, что в нем есть, в лучшее. Как? Об этом нужно говорить отдельно.         
обложка, "Свет Жизни"

День Позора

Две как будто разные темы были у меня. Годовщина крымнаша и суд над ловцом покемонов Соколовским. Но они слились в одну.

Крымнаш изначально был сверхвыгоден для власти и сверхвреден для народа. Главный результат этой спецоперации не расширение границ. И не геополитические с экономическими последствия. Главный результат – глубочайший сдвиг в ментальном состоянии народа. Внешне это проявилось в эйфории псевдопатриотизма и шубообразном росте лояльности к власти. Но за этим видимым фасадом внутри народной души произошли и совсем иные вещи, и уже совсем не бравурные вещи.

Прежде всего – сдвиг в сфере морали: воровство, ложь, право сильного получили моральную санкцию: из недозволенного и позорного стали похвальным и нормальным. Все знали про обещания гарантий территориальной целостности Украины. Плевать на обещания! Все знали о недопустимости грабежа слабого и беззащитного. Плевать! Можно отжать – нужно отжать! Прав тот, у кого больше прав! Воровство нормально! Ложь нормальна! Закон – тайга, прокурор – медведь.

Но эта подвижка сама по себе еще даже не самое страшное, что с нами случилось. Самое – её  следствие: формирование и глубокое вытеснение комплекса вины и серьезнейшие проблемы с самовосприятием и самоотношением – мы перестали уважать себя.

В глубине-то души каждый знает, что воровать и лгать нехорошо. Что обирать слабых преступно. Это знание даже не моральную природу имеет: мы знаем это, и знаем твердо, не потому, что нам это говорили мама с папой, многим не говорили. Мы знаем это потому, что каждый раз, когда мы врем и воруем, что-то внутри нас говорит нам: "Это плохо!".

Мы, понятно, делаем вид, что не слышим. Но всё равно слышим и делаем вывод: "Мы плохие!". Только в выводе этом сами себе не признаемся. Как говорят психологи, вытесняем. Так и формируется комплекс вины. А вместе с ним и то, что психологи называют, негативным самоотношением – неуважение к себе.

Вот цена. Которую мы заплатили за крымнаш, оборотная сторона эйфории – жизнь с бессознательным ощущением собственного ничтожества, которое не заглушить никакими криками о своем величии. Глубокая патология коллективного сознания.

Чем это чревато? Можно было бы напомнить про гибель СССР. В нем тоже было много эйфории по поводу творимых мерзостей. Но есть пример и ближе. И история с Соколовским, которого судит сегодня новая инквизиция, тому как раз иллюстрация.

Помните другую эйфорию? Лет 10-15 назад (а началось, конечно, раньше) – по поводу религиозного возрождения? Всё было к в "Том Сойере" – "город уверовал". Потом на эту эйфорию наслоились горы лжи и заведомо неправедного поведения. И что мы имеем сегодня?

Вот вчера мне каким-то образом попало на ленту откровение какой-то юной дурочки о том, как она пыталась сорвать в Макдональдсе с молодого человека антиклерикальную майку. Девочка всё поминала Иоанна Златоуста, который один раз, в самом деле, сорвался на призыв к насилию (вообще, у псевдохристиан с зудом бить нехристиан с такими призывами напряг – и в Новом Завете, и в святоотеческой литературе их почти нет). Прочитал я это и решил расшерить, поделиться, так сказать, с народом. И получил реакцию, которой никак не ожидал. Как плотину прорвало: за сотню лайков, десятки комментариев... И все совершенно одинаковы. Просто вопль коллективной души – "Достали!!!" (восклицательных знаков можно было бы поставить и побольше).

Не помню я такой бурной реакции на свои тексты. Я и не думал, что до ТАКОЙ степени достали. Оказалось – именно до ТАКОЙ. И ведь не успокаиваются.

И не успокаивайтесь – так даже лучше. Гоните музейщиков из Исаакия! Сажайте Соколовского! Дайте Чаплину и Смирнову свободно излагать их человеконенавистнические взгляды на религию любви. Вводите "Закон Божий" с первого по одиннадцатый класс. Давайте! Действуйте!

Тем быстрее всё закончится. И тем стремительней будет откат. Откат от подмены духовности антидуховностью к нормальному пониманию духовности – стремлению к личностному развитию, умнению, добрению, честнению...

Конечно, какое-то количество душ искалечить у вас получилось. Но – не погубить. И из покалеченных многие сумеют вернуться к нормальной духовной жизни без бессмысленных церковных бдений, но с книгами, фильмами, размышлениями, поисками себя и стремлением стать лучше... Потому что вы в силу своего дремучего духовного невежества просто не понимаете, с Кем, с Каким Противником вы принялись сражаться.

То же самое, естественно, произойдет и с травмой, нанесенной крымнашем. У народной души могучий потенциал самоизлечения. И нам еще предстоят и жгучий стыд, и слезы раскаяния, и поиск средств загладить свою вину. И не столько даже перед Украиной, сколько перед Тем, Что выше и Украины, и РФ. Нам еще предстоит пережить осознание позора, которым мы покрыли себя три года назад.

И когда это произойдет, а произойдет это гораздо раньше, чем рассчитывают те, кто толкнул народ в эту трясину, мы введем специальный государственный день – День Позора, день помятования всех тех мерзостей, которые мы сотворили коллективно.

И 18 марта, несомненно, будет из главных претендентов, чтобы День Позора отмечался именно сегодня.    
обложка, "Свет Жизни"

Старые маразматики и молодые прохиндеи

О ком это я так горячо? Об оппозиционных "политиках".

Почему в кавычках? Потому что политической жизни в стране нет. Нет уже очень давно. Может быть, с момента, когда лужковское "Отечество – Вся Россия" и путинское "Единство" решили что родина-мать большая, хватит на всех, и нужно не драться за монопольный доступ к вымени нашей медведицы, а единяться и сосать ее вместе. А может, политическая жизнь кончилась у нас и еще раньше. Был недавно какой-то вздрог зимой 11-12-го, но его быстренько успокоили. Да, и там какая это была политика – как раз политики там и не было.

Почему такие грубые слова выбрал – маразматики? Обидно ведь... Так ведь мягче не подберешь. Ну, как еще назвать людей, надеющихся решить проблемы страны в судах и на выборах? Или тех, кто и семнадцать лет спустя считает что Примаков в 99-м был бОльшим злом? И это я не о единоросцах говорю. О рупорах протеста.

Люди эти вполне бескорыстны. Просто у них такая картина мира. Начинаешь объяснять – "Да, конечно. Ты прав. Но всё же...". Вот это вечное "всё же...", надежда, что усидишь на перепиленном суке, что грабли на сей раз будут добрее и что вообще они не грабли никакие, а трамплин для прыжка в светлое будущее – вот это всё и есть признак заболевания, которое называется слабоумием, а в просторечии – маразмом.

Это поражение психики весьма обширное – затрагивает не только интеллектуальную, но и эмоциональную сферу. Ну, скажем – реакция на отправку в Киев защищать певческую честь страны певицы в коляске.

Какую вообще реакцию у нормального человека с нормальной, не поврежденной эмоциональной сферой может вызывать ее творчество? Да, одну реакцию. Слёзы. Достать чернил и плакать. Писать навзрыд. Слёзы гордости, восхищения, сочувствия, радости... Большой букет. И светлый... А какую реакцию мы видим? Да, стыдно сказать – какую.

Не та политическая позиция у певицы? Не следил, но вполне допускаю – очень это даже может быть: не та. А как ей, политической позиции быть той? Когда певице десяти лет не было, когда страна во главе с очень демократическими лидерами интеллигентского общественного мнения вручила себя молодому и непьющему в едином порыве надежды. Зажмурившись, чтобы не видеть чеченской крови.

Какими мы их вырастили – такие они и есть. С их политическими и иными жизненными установками. Ну, так и ругайте певицу за позицию. Но не топчите собственные души – не мешайте им восхищаться тем, чем живая душа не восхищаться не может. Чем не восхищаться могут только мертвые души.

Это те, кто постарше и побескорыстнее. Впрочем, не возраст здесь важен. Маразма хватает и у тех, кто помоложе. Кто парами, дружно взявшись за руки – демократ с националистом, весело шагает по нашим просторам, хором распевая про мирную демократическую революцию. Или так же, строем несет пропущенные полицией плакатики по отгороженному маршруту. Или молится на тех, кто не покладал рук, устанавливая и укрепляя сегодгяшний режим.

Да, эти ребята оторвали сами знаете что от дивана. Но только для того, чтобы пуститься в полный маразм. Простите, не хочу ругаться. Но слова другого не подберу.

А есть среди тех, кто помоложе, и другая группа. (Впрочем, и здесь не возраст главное.) Группа прохиндеев. Тех, кто протест монетизируют. Без глупостей. Чтобы протестная энергия несла деньги в их личные карманы. Иногда – непосредственно и сразу. Иногда опосредовано – через накопление политического капитала с его последующим обналичиванием. Как это делается? Непосредственно – например, через создание оппозиционных СМИ и продажи рекламы. Опосредованно – через муляжи политических кампаний: выборы президента, или – не президента, или борьбы с коррупцией, или другие столь же осмысленные деяния...

Естественно, прохиндеи вовсю пользуют маразматиков. Да, и грех был бы не пользовать дармовую рабочую силу. Какими бы они были прохиндеями, если бы не пользовали бы? Так они бы сами маразматиками были... Ну, и понятно, что маразматики счастливы, что их пользуют: старики любят быть нужными... В общем, родство душ и полный симбиоз.

А всё вместе это называется "оппозиция"...

Есть ли альтернатива? Есть. Но боюсь – не про нашу честь... Впрочем, говорить о ней всё равно нужно.

Альтернатива – продумывание принципов альтернативной системы общественного устройства, которая должна сменить существующую, и создание параллельных социальных структур, эти принципы реализующие.

Мы имеем сегодня государство, человека растлевающее. Обирающее, конечно, тоже, но прежде всего – растлевающее. Государство человека унижает, делает ниже. В самом прямом смысле – духовно ниже: бездушней, лживей, примитивней... "Министерства духовности", к слову, в этом процессе растления играют ведущие роли и вовсе не боятся жерновов, которые согласно их писаниям им следует ожидать за такие деяния на своих шеях. Но это и понятно – они-то сами ни в какие писания не верят. Писания писаны не им. Но это – к слову.
Итак – государство растления. А нам нужно государство, которое будет делать человека выше, растить его, помогать развиваться. Вот та печка, от которой нужно плясать: культурное развитие, эмоциональное развитие, интеллектуальное развитие, нравственное развитие, эстетическое развитие – а всё вместе, духовное развитие.

Каким должно быть такое государство?

Я мог бы набросать его абрис, но в этом нет необходимости. Потому что здесь нужна не столько теоретическая модель единственно верного учения, которая потом воплощается в жизнь. В нашем социальном проектировании главный метод – социальный эксперимент.

Новое государство нужно вырастить. Сначала в пробирке в виде очень небольшой группы, живущей по-новому. Затем – через всё более и более крупные группы. Нам нужно выносить новое государство. Через все стадии беременности – от зачатия до родов. И, естественно, позаботиться о том, чтобы у ребенка был сильный иммунитет. Как по отношению к маразму маразматиков, так и по отношению к прохиндейству прохиндеев.    
обложка, "Свет Жизни"

Умозрительный эксперимент

Предлагаю умозрительный эксперимент. Предположим Эрнст спас из горящего дома ребенка. В самом деле – спас. Ну, предположим же... Нет, я понимаю, что вы не можете предположить... И не надо кричать на меня... Я же говорю – предположим... Ну, почему вы не можете предположить? Про летели пол-гуся можете, а про Эрнста и ребенка не можете? Ну, что вам стоит?.. Ну, напрягите фантазию... Я ведь не про Эрнста хочу сказать... А про нас.

Каковы будут наши комментарии?

Не хотите отвечать? Ну, я за вас отвечу. Самые ругательные комментарии будут. Что это всё пиар. Всё на публику. Что спас, и помалкивай. Что никакого пожара не было. Что ребенка не было. Что не спас, а в лес поволок. Любить. Ну, и так далее...

Склеено это у нас. В сознании. Если человек плохой, то и ВСЕ его поступки плохи. Плохой человек НЕ МОЖЕТ совершить хороший поступок. Раз плохой, значит плохой. И кончено. Расклеить это невозможно. Так устроено сознание. В нем правило вывода сидит: если поступок хороший, то и человек хороший. Отсюда и когнитивный диссонанс: с одной стороны, человек плохой, это аксиома; с другой – раз совершил хороший поступок, то человек хороший; но плохой человек может быть хорошим только в фильмах Хейфица. Значит, что-то не так. А что? Аксиома не может быть "не так", правило вывода – тоже. Значит, не верна посылка: не было хорошего поступка.

С такой склейкой сознания мы очень легко манипулируемы. Дай нам плохого человека. Докажи, что он совершил хороший поступок. И мы начинаем считать плохого хорошим. И голосовать за него. Так мы выбрали себе в вожди экс-секретаря ЦК. Ну, и еще кучу народа. Здесь для нас другой крючок заготовлен: "люди меняются". И мы не понимаем, что "люди меняются" значит "люди МОГУТ меняться". Но гораздо чаще не меняются, а только делают вид, что изменились. В общем, множество прохиндеев уже прорвалось наверх на этой нашей когнитивной простоте, а еще больше собирается прорваться.

Я начал с Эрнста, потому что он один из тех, про кого трудно сказать что-то хорошее. Под его чутким руководством "Первый Канал" превратился в нечто. Он в самом деле хватает детей (в смысле уровня психического развития, так-то многие из этих детей седые) и волочет их растлевать. И немало в этом деле преуспел. Вот уж где вспоминаешь галичевское "я смотрю на экран, как на рвотное". В общем, чего говорить – невеселая история...

И тут на эту невеселую историю накладывается другая история – с "Евровиденьем". И только что обкатанный, естественно – пиарный, какие еще здесь могут быть, естественно циничный, какие еще здесь могут быть, но очень сильный в самых разных смыслах ход: послать представлять РФ в Киев образец героизма не лугандонского, а настоящего героизма – певицу на коляске. То есть сделать то самое, что Познер назвал "запрещенным приемом".

Ну, и немедленно – поток. И естественно – не духов. Где возмущение Познера и Кобзона разделяет всё прогрессивное человечество. В процессе этого самого разделения, пытаясь вслед за Познером вытоптать всё человеческое в своей душе.

Потому что реакция человеческая здесь в общем-то возможна только одна. Слёзы. Слёзы радости, гордости, сопереживания... И нашей способностью на эти слёзы мы от них и отличаемся: это они могут сказать, что мертвые дети в Алеппо не мертвые, а их специально пылью присыпали. Потому что они – нелюди. А мы себе быть нелюдью позволить не можем. И давать делать себя нелюдью позволять не можем.

А здесь такая попытка как раз предпринята, и, кажется, весьма успешно. Здесь уже не "ватного", а вполне себе "антиватных" детей волочет эта команда в лес растлевать.

Не надо им даваться.

Мой отец любил повторять притчу о том, как ослов грузят в вагон: их тянут ОТ вагона. Это как раз наш случай: когнитивная простота то и дело искажает наши реакции: заставляет ругать хорошее и хвалить плохое. И пока мы не усложнимся с нами так и будут делать что хошь.