October 17th, 2019

обложка, "Свет Жизни"

ХОРОШИЙ ВОПРОС – ПЛОХОЙ ОТВЕТ, ИЛИ ПОЧЕМУ ИЗ КОШКИ НЕ СДЕЛАТЬ СОБАКУ МНОГОБУВЕННЫЙ ОТВЕТ ГОЗМАНУ

Нам необходимо представлять желаемое будущее – тут Л.И.Гозман совершенно прав, это для нас самое необходимое. Может ли оно быть таким, каким рисует его себе Л.И.? Ни в коем случае. Это невозможно, противоречит законам природы.

Прежде всего, Россия не Европа. Чтобы понять это, нужно представлять себе, что есть Европа – исторически, культурно, психологически.  А для этого нужно представлять себе культурно-исторический процесс как процесс смены цивилизаций. В известной нам части истории в нашей части мира (от Англии до Гималаев) таких цивилизаций было 8, две последние из них –  одной, "католической" 1000 лет, другой, "гуманистическо" 500 – европейские; 4-я с конца, ей 2000 лет, может быть названа "протоевропейской". Все они в некотором смысле христианские, хотя христианства их разные сущностно. Нет одного христианства, одной христианской культуры – это выдумка.

Россия никогда не принадлежала ни к одной из этих цивилизаций, хотя и находилась под сильным, а иногда и под очень сильным влиянием двух из них – "протоевропеской" (мы называем ее еще и "византийской") в первые века своей истории, и "гуманистической" – в последние. Но и под сильным влиянием Ислама и в меньшей степени буддизма Россия тоже находилась (ордынство), что не делает нас ни мусульманами, ни буддистами.

Что касается "Азии", то ее просто не было – это выдумка европейских историософов для обозначения "не-Европы" на территории Евразии. Между цивилизацией Ислама и китайскими цивилизациями пропасть, куда более широкая, чем между Исламом и любым из христианств. (Но это замечание "в сторону".)

Русские западники, не переставая, мечтают о превращении в Европу лет 300. Но из кошки собаку не сделать. Есть в России, в русской ментальности нечто, что исключает такое превращение. Что именно, в двух словах, сказать можно, но поняты эти 2 слова могут быть только в результате очень долгой, многолетне работы понимания.

В общем, разговоры про НАТО и ЕС – разговоры совершенно пустые и для претендента в политики крайне инфантильные. Европейцы чувствуют русскую неевропейскость сильнее нас. Мусульманская Турция (претендент на членство в Евросоюзе) им гораздо ближе России.

Наше коллективное будущее не может быть европейским. Но оно может быть, в некотором смысле, лучше, чем европейским (хотя, естественно, не ближайшее).
Цивилизации мнеяют друг друга примерно раз в 500 лет. При этом бывший культурный лидер никуда не исчезают (живут цивилизации 2000 лет), а продолжает существовать вместе с новым лидером и парой его предшественников, часто не просто на одной территории, но в одной голове. Так сегодня мы видим сосуществование 2 европейских цивилизаци, исламской, и перво-христианской (она же "византийская", она же "восточно-христианская", она же "протоевропейская"). Но важнейшей вызов сегодняшнего дня – это необходимость появления новой цивилизации, мы присутствуем  при родах. И участвуем в них. И это историософское наблюдение – главное в политологии сегодняшнего дня.

Гуманистическая цивилизация (правильней называть ее "прагматико-гуманистической") поставила человечество на новую ступень, но и положила свои пределы, тесные для человека 21-го века. Она не позволяет человеку развиваться свободно, превращая его в винтик государственной машины. Будущая цивилизация это ограничение снимет.

Главным в будущем обществоустройстве станет забота общества о развитии (психологическом, или, если хотите, духовном) каждого члена общества. Такое общество станет обществом заботы, обществом любви. Учить молодых, помогать зрелым реализовывать свои жизненные планы, помогать пожилым осмыслять прожитое – вот триединая детерминанта общества будущего – "каритасизма" или "конскенизма" (для любителей "измов").

Можно более или менее подробно описать общественные механизмы такого общеустройства, но для маленькой заметки это было бы неуместно. Уместно же сказать, что все попытки нашей политической мысли списать решение у соседа-отличника бессмысленны. В частности – потому, что они не могут резонировать с тем нечто в наших душах, что не дает России превратиться в Европу.