Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

обложка, "Свет Жизни"

Ребята, вам не стыдно?..

Мы о чем говорим?

Что бандиты и наркоторговлей не брезгуют? А то мы думали, они живут продажей подснежников (в хорошем смысле)? Или мы думаем, что кремлевским наркобизнесом народ можно удивить? Мужики-то их ангелами считали, а они-то вот чем в своих посольствах занимаются...

Или еще тема – про секс-инструкторшу, за которой Дерипаска послал Патрушева? Так Дерипаска – зять Ельцина. Внучатый зять. Помните? И в свое время хорошее приданное взял. Алюминевую отрасль СССР. Это новость? Кто-то не знает? Что он из самых... Из неприкасаемых, одним словом... А тут Рыбка какая-то касаться вздумала... Да эти люди тем и живут, чтоб и рыбку, и сами знаете что... Это для вас новость? Или для кого-то новость? Вы не знаете, кто у власти?.. Или думаете, мужики не в курсе?..

Не то сегодня важно, кому власть принадлежит. А кто и как власть этой публике тогда отдал. И что отдавшие по этому поводу сегодня думают...

А мы опять о своем, девичьем... Ксю сына юриста намочила. Большая доблесть!.. Тема для разговора... Еще давайте про "выборы" поговорим: у кого там какие шансы и чем сердце успокоится... Ксю – верная ученица намоченного: и занималась, и занимается тем же делом. Только не так успешно – зона ответственности у нее другая: поумнее, поприличнее и взять ее, эту зону, за здесь труднее. Но девочка старается. И старые, не хочется никого обижать, но простят меня за этот эпитет милые рогатые четвероногие, козлы девочке в этом с неугасимым жаром нестареющей души помогают.

А вот еще тема – не так переименовали что-то там в Вашингтоне. Тоже отличная тема! И анализ такой правдивый. Достоверный такой. Только есть разные правды. И надо различать: о какой правде СЕЙЧАС говорить надо, а о какой СЕЙЧАС лучше молчать. Есть правды актуальные и мобилизующие. А есть тоже правды, но отвлекающие и не то что дезинформирующие, а путающие – вносящие в и так не очень сильный мозг дополнительную мешанину. И случается, что чистая как будто правда, сказанная не ко времени, превращается в ложь: способ исказить картину мира. Про Немцов-плаза – как раз такая правда.

Ну, ладно. А хоть слово о чем-то разумном? О чем-то серьезном? Нигде. Ни слова. Хоть в телескоп смотри, хоть в микроскоп. Ни полсловечка!

Что серьезное? А серьезное только одно.

Что делать?

Не "кто виноват?". И не "кому на Руси (на Украине, на Кавказе, на Таити) жить хорошо?". Это всё неважно, всё несерьёзно. И про "виноват", и про "жить хорошо"... А важно только одно –  "что делать?".

И это именно то, о чем мы не только не говорим, о чем мы и думать боимся.

Ну, боимся – и боимся. Это еще не так плохо. Есть причины бояться. Но мы же не просто боимся. Мы же, вытесняя главную и единственную тему, болтаем о такой ерунде!.. И – такую несем ахинею!..

И нам не стыдно. Совсем не стыдно...   
обложка, "Свет Жизни"

Личностный ценз

Почему мы не пускаем детей голосовать? Простейший вопрос – потому что не созрели. Малы еще. Пусть подрастут.

Очень правильный ответ. А теперь давайте зададим другой – до какого уровня им надо созреть? Какими стать? Чтобы им можно было доверять бюллетень.

Ну, тоже не ахти какой вопрос. Они должны понимать, что стране нужно. Куда стране двигаться. Какими должны быть лидеры страны. И являются ли такими те кандидаты, за которых они ставят свои галочки. Ну, а кроме того, они должны быть честными ребятами: если понимают, что кандидат плохой, то бюллетень не кидают, просто потому что им хочется что-то кинуть в урну.

Дорос человек до такого уровня понимания и честности – пожалуйте на выборы. Не достиг – ему можно только вручить уже заполненный взрослыми бюллетень, поднять повыше и дать опустить этот бюллетень в урну – "мы проголосовали".

Ну, а дальше просто – в каком возрасте человек до такого уровня доростает? В 10 лет? В 18? В 21? В 71? Ну, и простейший ответ: все по разному. Кто в 14. Кто в 21. Кто в 71. А кто никогда. Уже умирать пора, а он не понимает, что этот болтунишка вовсе не государственный деятель, а эта красавица его, старого греховодника просто за нос водит... Ничего не видит. Я уж не говорю, что не понимает этот старик при всем своем жизненном опыте, что исполнение его желаний убьет страну немедленно.

А дальше совсем простой вопрос – а сколько у нас личностно зрелых? В процентном отношении. От, скажем, тех, кто страше 21 года? 90%? 50%? 1%? 0,01%? Сколько?

Не знаете? А ведь на него очень легко ответить. Сколько человек может сказать про себя любимого: "Я много не понимаю в государственных делах: во-первых, я не понимаю этого; во-вторых – вот этого; в-третьих – еще вот этого"? Сколько у нас таких человек? Ведь знающий всегда знает: вот это я знаю, а вот этого нет. Скажем, функциональный анализ знаю, а вот топологию – нет. Или: как решать квадратные уравнения, знаю, а как кубические – нет. А если человек уверен, что знает всё, что это означает? Правильно – что он не знает ничего. Ну, или во всяком случае – почти ничего из того, о чем уверен, что знает.

Ну, а если зрелых нет вовсе? Как быть? Тогда нет иного выбора, чтобы доверить решение самым зрелым. Кто лучше знает мир, страну и людей. Кого труднее обмануть. Одним словом – кто менее наивен. Есть такие? Конечно, есть. Из двух человек всегда один более наивен, другой – меньше.

Значит, нужно научиться находить самых зрелых. Как? Ну, простейший способ: каждый находит одного человека, более искушенного чем он сам. А дальше простенькая математика с вычислением ранга зрелости. И – очень непростая и неформальная процедура борьбы с жульничеством – накруткой рангов.

Хотите спросить: "А как же Америка?". А вы сами подумайте – а как Америка?     
обложка, "Свет Жизни"

Ой, ребята, не жалеете вы себя…

Это я так горестно не о судье Пермского суда. Не о Теплоухове. Не об Анатолии. И не о других судьях-прокурорах-фсиновцах... Про них разговора нет...

Конечно, они и их дети будут оправдываться: а что – приказали, что было делать? Детский лепет. Я вот тебя поймаю и прикажу изнасиловать вон ту девочку. В голубеньком платьице, с розовым бантом в косичке. Вон, играет в песочнице.  Строго прикажу. Прикрикну даже. Не изнасилуешь, премии лишу! А может, и с работы выгоню. Ну, и что? Спустишь штаны и бросишься в песочницу? Ну, вот то-то... И не надо мне про приказы. Исполнительные вы наши. Пехотинцы Путина...

Но я не о них. О них неинтересно. И не о власти самой верхней – чьи пехотинцы. Там всё логично. Они не только одну девочку в Чечне изнасиловали, они, чтобы была возможность у бенефициаров демократической революции 91-го года сосать грудь Родины-матери, изнасиловали всю Чечню – и мальчиков, и девочек, и бабушек, и дедушек...

А мы стояли вокруг и скандировали: "Опа! Опа!..". И только один нашелся, который бегал вокруг и кричал: "Уважаемые нехорошие люди! Пожалуйста, прекратите насиловать девочек и дедушек Чечни! Очень вас прошу!". Нет, он не так, конечно, кричал. В его крике мат сменялся ругательствами поприличней, но мягче "Сволочи!" слов не находилось.

Что было с крикуном делать? Можно бы и убить, конечно. Но, вроде, зачем? Это же не Юшенков какой нибудь... Микрофона у него не было, крика почти никто и не слышал. В общем, зачем патроны тратить – решили посадить. За нарушение общественного порядка и клевету на российскую действительность и лично на руководителей партии ЕР и правительства...

И посадили. Сперва дали пятерочку. Отсидел, вышел, не успокоился... Добавили еще семерочку...

Тут вот какая история вышла. Пока он свою первую пятерочку мотал, у отдельных людей началось прояснение в мозгах. И они поняли, что парень-то не хулиган. А – герой. И – пророк. И люди эти голос пророка стали усиливать. Их немного совсем – несколько десятков от силы. Ну, и, может, несколько сотен наберется "сочувствующих", у которых мозг проясняться начал, но пока еще прояснился мало. Но ведь хор даже всего из десяти человек – это уже не хрип одного. В общем, власть понять можно – нет у нее худшего врага.

А пророк и за решеткой не успокоился. Одиночка, спина перебита, днем не лечь, зубы гниют, голова... Как они там в фсине говорят – не санаторий... А он всё пишет и пишет... И письма на волю умудряются попасть. А их там читают. И голос пророка всё громче становится.

А еще он там, в колонии, нет того, чтобы перед вертухаями стелиться – шлет их. По матушке...

Что делать? Просто прихлопнуть? Как Магнитского? В смысле, найдется потом свой некрасов  – оправдает... Можно, конечно бы... Но... Но не почувствовали они еще такую опасность, чтобы объявить миру – зарезался, дескать... Чистил яблоко, упал на ножик. И так тридцать два раза... В общем, решила власть Стомахина изолировать подальше. Из колонии в тюрьму, к уголовникам...

Такого не было с догорбачевских времен... Но, вообще-то, это нам не в новость:

И жену его, и сынка его,
И старуху-мать,
Чтоб молчала, ...!
Чтобы знали все, что закаяно
Нашу родину сподниза копать!

Было, всё было. (Там, у Галича, кстати, на расстрел ведут запевшего "Интернационал" археолога, проводившего раскопки в Херсонесе. Вот о чем "родину сподниза копать". Гениальность пришла к Александру Аркадьевичу вместе с забившей фонтаном гражданской совестью.)

Сегодня тем славным временам памятники в Москве ставят. Но последние тридцать лет такого не было. Значит – достал. Достал по-настоящему. Значит, зацепил. За живое. За интерес...

Но я всё не о том. Не о тех. С этими всё ясно...

Я хочу о Сергее Давидисе и Пономареве Льве Александровиче сказать. Не о них лично. О них – как фигурах собирательных. Представителей двух поколений. Тех частей этих самых поколений, которые и как бы протестуют, и как бы нет. Таких как бы оппозиционеров у нас сотни. А может – тысячи. А может – и больше. Верхушка Яблока, например, вся. Верхушка Парнаса. СМИ наши все как бы либеральные – все эти дождливые эхи и дилетанстсвующие медузы с их главными и неглавными редакторами и прочим штатом... В общем, перечислять – не печеслишь.

И всё они – свои... Все социально близкие... Все из нашего караса...

К ним я обращаюсь. Ребята, не жалеете вы себя!

Нет, я понимаю, конечно – стыдно вам может и не быть. От стыда прятаться – это мы все большие спецы. Психика у всех здоровая, защитные механизмы работают на славу. Так что громко вы себе, может, никогда и не скажете: "Ну, и сволочь же я был! Ну, и сволочь!". Нет, это вам совесть на ушко будет шептать, а вы от нее отлаиваться: "Заткнись, зануда! На других посмотри! Я его что ли в крытку послал?", а она всё своё: "Ну, и сволочь!". Но вы за ней можете громко и не повторить. Такие преображения, как у Галича Александра Аркадьевича не каждомы даны. Это заслужить надо. Так что я не о совести.

Я – о репутации. Как вы жить-то будете? Морок этот сегодняшний, он же пройдет. И по новой повторить то, что в 91-м году было: "Проехали! Кто старое помянет..." – этого же тоже не получится. Мы ж умней становимся. Не провели тогда декоммунизацию – урок нам. На повестке дня сегодня десволочизация. И она ведь не с Вячеслава Молотова и Анастаса Микояна начнется. И не мечтайте. И даже не с Путина с товарищами она начнется. Она с вас начнется. Потому что, чтобы судить, нужно сначала судей отпарить. Да так – чтоб до костей, чтоб ни пятнышка не осталось. Второй раз у Льва Александровича расследовать роль КГБ в ГКЧП не получится – он уже один раз расследовал.

Третий раз вспоминаю Галича. Не получилось у нас тогда поименно вспомнить всех, кто поднял руку на Пастернака. И Михалкова, и Ошанина, и Слуцкого, и Полевого, и Сергея Смирнова, и Веру Инбер (что вы про Мориц – у нее не такого масштаба предшественницы были)... И хуже того – не получилось вспомнить, что ГРОМКОГО слова в защиту Пастернака не прозвучало НИ ОТ ОДНОГО советского писателя, неявку на собрание, как у Эренбурга, уже в гражданскую доблесть записываем). Но это всё – тогда. Вчера. А завтра получится. Другое время. Другие люди...

Что же вы себя, братцы, так не жалеете?..
обложка, "Свет Жизни"

Педофилы (продолжение темы)

Общество слоится по уровню духовного развития. Наверху – поумней и поэнергичней. Внизу – простые, как валенок, и безынициативные. В середине, между полюсами – "промежуточные", "средние".

Это на самый первый взгляд. Присмотревшись, можно увидеть картину и посложнее, но тоже с раслоениями, но уже не по интегральному индексу духовного развития, а по его составляющим: по разным видам интеллекта, по способности любить (доброте), по нравственному развитию (совестливости), по эстетическому развитию (тонкости)...

Часто эти составляющие, "размерности" состояния духовного развития, сравнительно независимы друг от друга: человек совестливый и добрый может быть весьма примитивен в своих представлениях о мире, а человек с развитым социальным интеллектом, прекрасно знающий мир людей, – прохиндеем из прохиндеев: люди неравномерно поднимаются по разным граням пирамиды духовного (или, если это слово вас раздражает, личностного) развития: здесь он выше, а здесь совсем еще внизу.

Но есть общее правило – обобщение пушкинского "гений и злодейство": оставаясь внизу на одной грани, подняться по другой ОЧЕНЬ высоко невозможно. Негодяй не может быть очень умным, а дурак – очень добрым. Так что об интегральном индексе духовного развития говорить можно, понимая при этом, конечно, что индекс этот порядочно "размыт".

Соответственно, можно говорить и о духовном возрасте. Одни из нас совсем дети: наивные, грубые, часто черствые, злые, не очень честные эгоисты... Другие – постарше: умнее, иногда и мудрее, чище, честнее, добрее... Совсем взрослых, конечно, нет. Во всяком случае – с точки зрения статистики. Есть младенцы. И есть подростки. Ну, и понятно, дети промежуточных, переходных от младенчества к отрочеству, возрастов.

Экономическую и политическую элиту нашего общества составляют подростки. Но подростки испорченные. Их интеллектуальное развитие, и прежде всего, развитие социального интеллекта намного опережает развитие нравственное, развитие эстетическое, не говоря уж про развитие доброты (способности любить). Вот такие люди с деформированной личностью. В некотором смысле – дети. В некотором – уроды. В некотором – инвалиды. А в некотором – извращенцы. Это – как посмотреть.

Занимаются же эти подростки точно тем, что в медицине называется "педофилией" или, более точно, "педосексуальностью".

Длиннющая статья в русской Википедии (более объемная, чем в английской – редкий случай для подобных тем) свидетельствует об огромном общественном интересе к этой теме. И очевидно – не случайном.

Потому что помимо чисто медицинского аспекта, у темы этой есть и более важный аспект – социальный. Огромная часть нашего общества стала жертвой духовной педофилии: наши испорченные духовные подростки насилуют и растлевают наших духовных младенцев. И это стало государственной политикой: миллионы растлителей, десятки миллионов жертв.

В чем состоит растление? А в том же, в чем состоит растление ребенка педофилом.

Там развитие способности любить подавляется развитием сексуальности. Секс вместо любви – вот главный вред от педофилилии.

То же самое происходит и при духовной педофилии: она развивает нижнюю ("звериную") природу своих жертв и сдерживает развитие высшей – той, что делает человека человеком. Эгоизм – личный и групповой – легализуется и объявляется нормальным или хорошим. Ложь – легализуется и объявляется нормой. Глупая вера в сказки заменяет познание и развитие интеллекта. Доброта, сопереживание по факту из нашей жизни вытесняются. Насилие, жестокость, боль – легализуются: общество спокойно принимает уже не только киноужастики, но и информацию о пытках в полиции или тюрьмах. Произведения очень низкого эстетического качества прославляются как талантливые (естественно, вместе с их создателями-бенефициарами). То же происходит и в науке, особенно в ее гуманитарных областях. Честность и гражданская активность объявлены злом и преследуются. Гражданская апатия, наоборот, поощряется. Но еще больше поощряется антигражданское поведение, когда во имя достижения личных, карьерных целей люди идут против интересов всего общества. Такое поведение объявлено высшей добродетелью. И так по всему спектру жизни.

Для человека, знакомого с глубинной психологией, связь здесь несомненна. За жгучим интересом общества к проблеме педофилии, за кипящей ненавистью к педофилам стоит вытесненное из сознания переживание. Мы чувствуем себя групповой жертвой группового педофила.

Наша ярость по отношению к педофилам питается не любовью к детям. Нашим детям грозят куда более реальные, да и более серьезные опасности, например – остаться без образования. Но мы не очень-то рвемся защищать их от этих опасностей. Плевать нам на детей. Нам и на себя-то по большому счету плевать. Ребенка можно избивать – у нас и волос не шелохнется. Про унижать и не говорю: вся детская жизнь – цепочка унижений. Для нас это – норма.   

И не высокая мораль заставляет сжиматься наши кулаки при одном упоминании слова "педофил". Какая уж там мораль! Не говоря уж просто о любви к порно, какие еще нарушения морали вызывают у нас такую реакцию? Лги, воруй, распутничай – мы слова дурного не скажем. Такие вот мы моралисты...

Нет, причина в другом. Мы мало осознаем, но чувствовать-то мы чувствуем: как шаловливые и не слишком-то чистые дядины ручонки всё время наровят залезть нам в такое место, где им делать совершенно нечего. В душу.      
обложка, "Свет Жизни"

Беззаветные герои

Эпиграф из Д'Актиля: "Мы беззаветные герои все, и вся-то наша жизнь есть борьба" (Из "Марша Буденного", если кто не в курсе)

У каждого времени свои беззаветные герои. Герои нашего времени - Олег Табаков, Евгений Миронов, Марк Захаров, Алла Демидова, Сергей Гармаш, Ксения Раппопорт, Елизавета Боярская и, конечно, Чулпан Хаматова. Впрочем, Олег Табаков и Марк Захаров начали геройствовать еще до нашего времени.

Только посмотрите, как они яростно смелы. "Надеемся, что следствие будет проходить объективно и справедливо, без излишней жестокости". Вот так резко и бескомпромиссно. Достаточно, достаточно жестоко действуй, карающий меч. Но не излишне. Герои!

А Евгений Миронов, так тот вообще – грудью на амбразуру. Сначала этой самой грудью принял металл от руки президента, а потом уже нагруженный металлом вручил этому самому президенту обращение. Чтоб с жестокостью не чересчур, чтоб не переусердствовали. Чтобы в аккурат жестокости. Без излишеств.

Суть же дела проста. Воруют все. Вопрос в объемах. Кто-то тянет тысячами, кто-то миллиардами. Такая экономическая система. А правовая такая, что за воровство надо сажать. За любое. И за миллиарды, и за тысячи. А дальше всё просто. Всех посадить нельзя. Да, и ни к чему. Поэтому сажают некоторых. Кого? Ну, в этом-то как раз вся, как говорят, "фишка" и есть. Кого? Понятно – кого. Кого надо. Кому надо? Да, понятно – кому. Кто сажает.

Мягко говоря оксюморонами – избирательность правосудия. А говоря как есть – внеправовая диктатура силовиков со спутником любой диктатуры – террором. Все живут в страхе – как бы не посадили. На этом страхе и стоит бездарная (в смысле управления и развития государства) власть. То, что бездарная, понимают и дети. Но говорить боятся. Посадят. Вот тут недавно одного ребенка на трешечку с половишечкой чуть было не закатали. Слава богу, обошлось – только попугали.   

Поймите правильно. Я вовсе не зову Олега Табакова или Марка Захарова прямо, грубо, по-солдатски выражать то, что они думают. И никоим образа не посягаю на личный выбор прекрасной Чулпан жить в большой Корейской Народно-Демократической Республике, лишь бы не было революций. У каждого человека есть право выбора. Просто нужно понимать, что у каждого выбора свои последствия: за выбор придется платить. Каждому. Олегу – за олегов, Чулпан – за чулпанов, нам – за наш.

Я хочу сказать о другом. Когда мы начинаем восхищаться передачей Путину письма с нижайшей и верноподаннической просьбой, как актом героического гражданского мужества, мы не просто становимся смешны. Мы сами связываем себе руки. Сами даже не то, что снижаем планку, а просто бросаем планку на землю.

И восхищаться здесь уж точно совершенно нечем. Можно жить конформистом. Можно игнорировать гражданское измерение. У всего этого может быть множество оправданий: кто-то выбирает быть гражданином, кто-то – поэтом. Совмещать получается не у всех и не всегда. Всё это объяснимо, а часто – и извиняемо. Но вот чего нельзя делать точно – это объявлять конформистов подвижниками и героями.

Иначе мы перестаем понимать, где смелость, а где трусость, где честность, а где сделка с совестью, где беззаветные герои, а где просто обыватели.     
 
обложка, "Свет Жизни"

Умозрительный эксперимент

Предлагаю умозрительный эксперимент. Предположим Эрнст спас из горящего дома ребенка. В самом деле – спас. Ну, предположим же... Нет, я понимаю, что вы не можете предположить... И не надо кричать на меня... Я же говорю – предположим... Ну, почему вы не можете предположить? Про летели пол-гуся можете, а про Эрнста и ребенка не можете? Ну, что вам стоит?.. Ну, напрягите фантазию... Я ведь не про Эрнста хочу сказать... А про нас.

Каковы будут наши комментарии?

Не хотите отвечать? Ну, я за вас отвечу. Самые ругательные комментарии будут. Что это всё пиар. Всё на публику. Что спас, и помалкивай. Что никакого пожара не было. Что ребенка не было. Что не спас, а в лес поволок. Любить. Ну, и так далее...

Склеено это у нас. В сознании. Если человек плохой, то и ВСЕ его поступки плохи. Плохой человек НЕ МОЖЕТ совершить хороший поступок. Раз плохой, значит плохой. И кончено. Расклеить это невозможно. Так устроено сознание. В нем правило вывода сидит: если поступок хороший, то и человек хороший. Отсюда и когнитивный диссонанс: с одной стороны, человек плохой, это аксиома; с другой – раз совершил хороший поступок, то человек хороший; но плохой человек может быть хорошим только в фильмах Хейфица. Значит, что-то не так. А что? Аксиома не может быть "не так", правило вывода – тоже. Значит, не верна посылка: не было хорошего поступка.

С такой склейкой сознания мы очень легко манипулируемы. Дай нам плохого человека. Докажи, что он совершил хороший поступок. И мы начинаем считать плохого хорошим. И голосовать за него. Так мы выбрали себе в вожди экс-секретаря ЦК. Ну, и еще кучу народа. Здесь для нас другой крючок заготовлен: "люди меняются". И мы не понимаем, что "люди меняются" значит "люди МОГУТ меняться". Но гораздо чаще не меняются, а только делают вид, что изменились. В общем, множество прохиндеев уже прорвалось наверх на этой нашей когнитивной простоте, а еще больше собирается прорваться.

Я начал с Эрнста, потому что он один из тех, про кого трудно сказать что-то хорошее. Под его чутким руководством "Первый Канал" превратился в нечто. Он в самом деле хватает детей (в смысле уровня психического развития, так-то многие из этих детей седые) и волочет их растлевать. И немало в этом деле преуспел. Вот уж где вспоминаешь галичевское "я смотрю на экран, как на рвотное". В общем, чего говорить – невеселая история...

И тут на эту невеселую историю накладывается другая история – с "Евровиденьем". И только что обкатанный, естественно – пиарный, какие еще здесь могут быть, естественно циничный, какие еще здесь могут быть, но очень сильный в самых разных смыслах ход: послать представлять РФ в Киев образец героизма не лугандонского, а настоящего героизма – певицу на коляске. То есть сделать то самое, что Познер назвал "запрещенным приемом".

Ну, и немедленно – поток. И естественно – не духов. Где возмущение Познера и Кобзона разделяет всё прогрессивное человечество. В процессе этого самого разделения, пытаясь вслед за Познером вытоптать всё человеческое в своей душе.

Потому что реакция человеческая здесь в общем-то возможна только одна. Слёзы. Слёзы радости, гордости, сопереживания... И нашей способностью на эти слёзы мы от них и отличаемся: это они могут сказать, что мертвые дети в Алеппо не мертвые, а их специально пылью присыпали. Потому что они – нелюди. А мы себе быть нелюдью позволить не можем. И давать делать себя нелюдью позволять не можем.

А здесь такая попытка как раз предпринята, и, кажется, весьма успешно. Здесь уже не "ватного", а вполне себе "антиватных" детей волочет эта команда в лес растлевать.

Не надо им даваться.

Мой отец любил повторять притчу о том, как ослов грузят в вагон: их тянут ОТ вагона. Это как раз наш случай: когнитивная простота то и дело искажает наши реакции: заставляет ругать хорошее и хвалить плохое. И пока мы не усложнимся с нами так и будут делать что хошь.
обложка, "Свет Жизни"

Детоубийцы

История простая и страшная. Как фильмы Германики. Как "Ромео и Джульетта". Только еще много страшнее.

Денис и Катя. Подростки. Дети. Пятнадцать лет. Первая любовь. Желание самоутвердиться. Мозгов еще нет. Внутри всё клокочет. Хочется всего, а можется пока ничего.

Всё как всегда. Как обычно. Как у всех. Формы у всех разные, характеры разные. Но суть одна. Хочется жить, а непонятно – как. Хочется любви, а вокруг предательство. Хочется понимания, а его и близко нет. Обыкновенная история...

И вот этих детей убили. В том, что убили, у психолога сомнений быть не может – опубликован их предсмертный репортаж – так не самоубиваются. Не говоря уже, что им к этому моменту было и нечем – расстреляли всё.

Убили, а нам сказали, что сами убились, самоубились. И даже не слишком доверчивый Шлосберг, похоже, в это поверил.

Полтора часа репортажа. Так и тянет продолжить "с петлей на шее". Денис и написал "Вконтакте": "Я любил вас".

Полтора часа. Из них последние десять минут – рассказ Кати, что именно произошло.

Убежала из дома к нему. Ее поймали и в духе семейных скреп и традиций народного воспитания очень так по-семейному, очень так по-отечески наказали. При любимом. Очень наказали. Наверное, как это ласково называют сегодня противники ювенальной юстиции – родители-сопротивленцы и распаляющие их попЫ, работающий в силовых структурах отчим ее отшлёпал. По пОпе, шлепок, знаете, никогда не помешает. Слышали, кто сказал? Наверное от шлепка и распухшая губа...

Ну, а дальше всё просто. Взломанный сейф. Ружья. Убийство двух собак, дырки в полицейской машине, разбитое окно в бане. Потом "Соболь"-СОБР, быстрое реагирование. И всё. Денис, как это будет, сам рассказал в репортаже. Совсем не так, как потом расскажут росгвардейцы. "Соболь» придёт и убьёт нас... «Соболь» — он не будет разбираться, он не будет заламывать. Потому что «Соболь» — он убивает. С ноги выбивает дверь... и просто — бах-бах-бах, и мы трупы."

Дети, они всё знают... Это мы, взрослые не знаем, что "Соболь" не разбирается. Они знают...

Интересна реакция соцсетей. Отстреливать, как бешеных собак. Падаль, мразь – убивать! Хотя чего тут интересного. "Соболь" – его же не из бездуховных гейропецев набирают.

Дети, понятно, не ангелы. Матерятся. Пьют. Вот стрелять начали. Плохие дети. Испорченные дети. Ничего не скажешь.

Только кем они испорчены? Кто их испортил? Четырнадцать лет назад, в 2002-м году они ведь еще не матерились. И не стреляли. Это ведь кто-то их всему этому научил. Кто?

А мы-с и научили-с. Своим безразличием. Своей глухотой. Своей тупостью. Своей злостью. Своей ложью. Мы-с их и убили.

Ну, вот – сейчас поговорим немного, а потом всё по-старому. Я тут Валерию Гай Германику вспомнил. Она нам ведь об этом кричала. А мы слушать не захотели. Неприятно нам это стало. Слишком уж необъективно. Преувеличено. Нет хорошего примера. И вообще – клевета.

Что здесь можно сделать? Ничего нельзя. И потому что нет власти что-то менять. И потому что нет людей, хотящих что-то изменить.

Но не это главное. А главное – потому что нет понимания, как менять.

"Закон божий" и уроки патриотизма здесь не помогут. Только хуже сделают. Сами же видим... Но не поможет и полная свобода, начиная со свободы от учения и воспитания. Это мы тоже видим...

Здесь любовь могла бы помочь. Уважение к личности могло бы помочь. Культура могла бы помочь.

Только где они – эти любовь-уважение и культура. И в былые-то времена с этим было плохо. А сейчас-то...

Так что всё продолжится. Мы продолжим убивать детей. Своих детей. Убивать духовно – просто с колыбели. И убивать физически – по мере необходимости.

Что же – совсем ничего нельзя сделать? Нет, почему же "ничего".

Кое-что сделать можно. Можно говорить. Можно не давать себе привыкать, что это нормально.

Что нормален мат в устах девочек. Что нормально убийство собак мальчиками. Что нормально (тоже, кстати, очень наше скрепное) "тыканье" младшему. Что нормально путать Суворова и Чацкого. И не знать, куда впадает Волга. Что нормально забивать детские головы глупостями. И, к слову, что нормально забивать глупостями взрослые головы.

Если мы решим, что так жить нельзя, то мы так жить и не будем. Не сразу, конечно, но перестанем.

А пока не решим, мы – убийцы. Убийцы детей.

Хотя нам и неохота это признавать.  
обложка, "Свет Жизни"

Черт с вами, воруйте!

Только не лгите!

До чего же дошло у нас дело! Вот новая главная защитница детей. Главная ювенальщица. Кого назначаем? Противницу ювенальной юстиции. Принципиальную, идеологическую противницу защиты детей от семейного насилия. Что при этом назначении еще происходит? Отнимают мать у шестерых детей. Здесь ведь что-то одно – или ты мать-героиня или общественный деятель. Вместе не получится – души не хватит. Мелочь по сравнению с трагедией всех детей страны? Да, нет – не мелочь. Важный штрих на всей картине. Ложь? Прямая, откровенная, даже циничной не назовешь. Хуже, чем циничная. В циничной хоть видимость приличия есть. Здесь – ничего.

Противники абортов у нас – защитники детей? Так они же просто организуют фабрику по производству несчастных, незащищенных детей. Социально незрелую, социально не защищенную девочку, по сути – ребенка, заставляют рожать. Причем заставляют самыми изуверскими методами психологического манипулирования и совершенно бессовестной лжи – крича о том, о чем и понятия не имеют, да и не могут иметь. Ложь? И страшная. Ложь, убивающая детей. Не аборты детей убивают. А вот такая безответственная антиабортовщина. Но плевать им на детей. Им на свои фантазии не плевать. А кому-то – и на возможность поймать в мутной этой воде свою золотую рыбку.

В сталинизме, как и вообще в советском коммунизме было не много хорошего. Но от церковного манипулирования дети были защищены. Государство запрещало рассказывать им тысячелетней давности сказки и уверять, что это истина. Кто не слушался, могли легко лишиться родительских прав. И это было правильно. Ребенок не собственность родителей – что хочу, то и делаю. Хотите Сталина – закройте церкви (вместе с мечетями, синагогами и дацанами с костелами и прочими молельными домами). Но мы придумали верующего Сталина. Все знают, что это не так. Но повторяют. Ложь? Еще одна ложь.

А назначение защитником прав человека – то есть главным гуманистом и либералом – милиционера, которые бывшими тоже не бывают? Это что такое? Не ложь, не издевательтво? Не насмешка? Волка – защищать овец? Что это такое, если не сверхложь, не чудовищная ложь? Две этих омбудсвуменши – это же прямое и откровенное сворачивание демократии – общества, имеющего институты защиты личности от государства. Да и откуда им, этим институтам у нас взяться, когда назначениями защиты от себя ведает само государство?

А производство в министры ОБРАЗОВАНИЯ мракобеса и мечтателя о никогда не бывшем прошлом? Это что такое? Не ложь? Не чудовищная ложь?

И так по всему спектру – по всей жизни. И чего тут удивляться, что народ полностью утрачивает в этой обстановке тотальной лжи способность разбираться хоть в чем-то? Защищать народ от лжи – никто не защищает. А сам он пока еще не приспособился – это время, и немалое должно пройти, прежде чем люди сообразят, что Сталин, встань он сегодня, первое что сделал бы – расстрелял всех сталинистов. За ревизионизм, за национализм, за отсутствие атеизма... Что оттяпывать куски у соседа нехорошо: ты оттяпываешь, и у тебя оттяпают. Причем – не обязательно у страны – у тебя лично отберут. Потому что, если договор ничего не значит, то ты, лично ты, вообще ничем не защищен: ни от бандитов, ни от государства, решившего стать бандитом.

Пройдет какое-то время и люди сообразят, адаптируются. Но что произойдет до того – бог весть.
С этим можно бороться. С этим нужно бороться. И, собственно говоря, ни с чем другим бороться и нельзя, и не нужно. Только с ложью.

Но тут оказывается пренеприятная вещь. И даже не одна пренеприятная вещь, а целый букет пренеприятных вещей.

Вот те же "выборы" в воскресенье. Ложь? Чистейшая. Очевиднейшая ложь. Нет выборов. Шестнадцать лет – как нет. Нет свободной и равной конкуренции кандидатов. А значит, ничего нет. Мухлеж при голосовании и подсчете – это здесь даже не так важно. Что считаете? Голоса зомбированного государством населения за отобранных государством кандидатов. О чем тут говорить? Тут бы собраться всем нормальным людям, да – хором: "Нет выборов! Нет "выборам"!!!". Нормальных-то людей у нас всяко не один миллион насчитается, да, пожалуй – и не один десяток миллионов. Вот бы громкое заявление получилось. Хоть в форме флэшмоба, хоть в любой иной.

Ан – нет. Не получается. По многим причинам не получается: страх (но это далеко не на первом месте), апатия, пессимизм, мифы, глупость, личная корысть, нарциссизм и т.д. и т.п.. Не собирается кулак. И так всё время.

Вот и с той же попадьей-омбудсвумен (что там было про шанель и щи?). За что на даму накинулись? За какую-то столетней давности не то глупость, не то нет, которую она не то сказала, не то нет. Хотя здесь без всякой телегонии дело яснее ясного: не бывает прав ребенка в традиционных семьях. Нигде – ни в православных, ни в мусульманских, ни в еврейских, ни в духоборских, ни в каких. Потому что там сознание такого уровня, что ребенок – вещь. А это значит, что детей эта милая дама защищать не может. Рожать – может; защищать – нет. Даже своих детей от своего же мужа защитить не сможет. Разве это не понятно? А вы – про государство. Вот об этом надо бы говорить. А мы – про телегонию. Нашли тему...

Грустная история получается. Нечего нам тотальной лжи противопоставить. Некому противопоставлять. Половина медийно раскрученного протеста на выборы зовет. А оставшаяся простейшего флэшмоба не может раскрутить.

Почему так получилось? А потому что мы согласились жить по лжи. В СССР нас к этому приучали, но не доприучили до конца. Потому что НА СЛОВАХ коммунистическая идеология была против лжи. Она и атеистической была именно по этой причине. И мы жили с мыслью, что ложь – плохо. И "добезцаря" мы жили с этой мыслью. А потом что-то в нас стало сначала понемножку-понемножку, а потом все быстрее загнивать. И мы стали открывать для лжи нашу жизнь. Сначала по чуть-чуть, а потом нараспашку. Секретаря ЦК в президенты – была первая такая ложь. Ну, или одна из первых. А потом пошло-поехало. И за 90-е годы такой лжи набралось уже больше, чем было совместимо с жизнью. А потом ложь стала вообще тотальной – кроме нее вообще ничего не осталось. Теперь мы уже врем не только другим. Мы себе врем всё время. Включая и лучших из нас.
Чем это кончится во внешнем плане – думать не хочется. Чем может кончить слепой, уверенный, что он зрячий? Да еще и с ядерной бритвой в руке. Но дело не в этом. Это, конечно, очень страшно. Но еще тревожней другое – соберется ли у нас на развалинах нашего дома нечто, что сможет продолжать жить, нечто жизнеспособное?

Ответ зависит от того, сумеют ли консолидироваться правдолюбы.


PayPal – zelitchenk@yahoo.com
Webmoney – R3087 9210 4504 (рубли), E3482 7888 7745 (евро)
обложка, "Свет Жизни"

О скучной поре, древнерусском Иерусалиме и разбитом лбе

Интересный текст в интернет-СМИ "Новое время" (очень по-чаплински, я имею в виду Чарльза Спенсера), принадлежащий перу одного из светочей демократии, попался мне недавно.

Суть проста. Автор наблюдает картинку, как плохая мама не дает десятилетней дочке кататься на самокате пока та не выучит "Уж лето осенью дышало...". Мораль – пропади пропадом это среднее образование, пусть девочка катается на самокате и вообще будет свободна, как ветер. И тогда по ночам, хорошенько накатавшись, она будет сама без всякого насилия и унижения ее человеческого достоинства упиваться Пушкиным.

В отношении "пропади пропадом среднее образование" здесь уже сбылось – пропало. Вместе со всеми другими, не средними образованиями. Вопрос – почему? А в данном случае еще и – по чьей вине?

Мы страшно хотели свободы. У тех высокоталантливых граждан, которые намучились со школьной муштрой и потому ненавидели школу лютой ненавистью (мне повезло – я не был в их числе: все три мои школы за исключением редких предметников были другими), к жажде свободы вообще добавилась и жажда свободы в образовании. Кто как хочет. Никакого насилия. Ни учителей над учениками, ни РОНО – над директорами. Развязать руки учителю!

Развязали. Что из этого получилось? Хорошим, талантливым учителям стало жить проще, и учить они стали еще лучше. Правда, мне лично не приходилось встречаться с их педагогическими триумфами, но вполне готов допустить, что такие победы есть. А остальным – не хорошим и не талантливым учителям? Им стало легче халтурить.

Это одна сторона медали. Другая сторона проявилась в вариативности учебников. Пусть расцветает сто цветов. Расцвели. Про то, что теперь на уроках биологии учат, что Бог сотворил собаку как пример преданности для человека, уже говорилось немало. А что? Автор учебника имеет право на свое мнение. Кто может ему запретить рассказывать детям о своем виденьи мира? Это же насилие.

Сейчас такая свобода расцвела еще одним ярким цветком – новым учебником истории для 4-5 класса (возраст, когда ребенок еще все глотает некритично – именно поэтому, к слову, он был выбран для введения Закона Божьего). Учебник содержит много любопытных сведений в духе Фоменко-Задорнова, только более ярких. Оказывается, в 1250 год до нашей эры произошло "завоевание иудеями древнерусского города "Русска Оселя" (основанного воеводой Кияном). И переименование его в Иерусалим... Евреи переименовали русский храм Яви в храм Ягве... Сиян-гору – в гору Сион...".

Там еще много интересного, и о том, как выгнанные греческим коварством из своей Трои русские, под предводительством Энея, уплыли на Аппенинский полуостров и основали страну этрусков (вот уж в самом деле "Эней був парубок моторный и хлопец хоть куды козак"), и про разрушение Ассирии, и про карательный поход воеводы Гога (или Гоги?) в восьмом веке (понятно – до нашей эры) на Израиль, и про завоевание китайского царства Инь в 13-м веке до нашей эры, и прочая, и прочая...

И попробуйте только замахнуться на такую свободу слова! Вмиг прослывешь опасным мечтателем...

В чем была (и есть) здесь глупость – ошибка, которая хуже преступления? Да, в очень простых вещах. Во-первых, в непонимании, что все дети разные: и там, где один легко учится без всякого насилия над его свободной личностью, другой попадает на улицу, садится на наркотики, становится бандитом, если он мальчик, или проституткой – если девочка. Поэтому дети (на то они и дети) нуждаются в опеке взрослых. Они еще не могут сами – на то они и дети.

Отсюда – и во-вторых. Социализация, усвоение культурных норм и багажа накопленных человечеством знаний – процесс всегда в той или иной степени насильственный. Потому что у ребенка помимо потребности в учении есть много других, конкурирующих потребностей – побегать, поиграть, посамоутверждаться, поисследовать мир, например, посмотреть, как будет умирать котенок и вообще, что у него там внутри, и т.д. и т.п.. Сам ребенок со своими потребностями разбираться еще не научился и его постоянно "заносит".

А кроме того, процесс обучения включает в себя вещи, которые по своей природе рутинны и заниматься которыми для ребенка противоестественно, если только не создать специальных условий – скажем, превратить зубрежку в игру, что умеют делать единицы из миллионов родителей и педагогов. Но и эти самородки никогда не пускают процесс обучения на самотек. Самотеком он в 99,9 (и сколько хотите еще девяток после запятой) процентах случаев притечет не туда. По сути, надежды на то, что ребенок самовоспитается, если его только не трогать, той же природы, что надежда, что обезьяна, стучащая по клавиатуре, настучит случайно "Войну и мир" (к слову, такие надежды сегодня тоже бытуют, еще как бытуют!).

Так что без опеки не обойтись. Формы опеки должны быть разными, строгость опеки должна быть, естественно, тоже разной, сами опекуны должны быть мудрыми. Но выбрасывать ребенка в жизнь с напутствием "Свободен!" нельзя. Это то же самое, что отказываться от ребенка.

Мы, прогрессивная и как бы умная интеллигенция, именно это и проделали с нашим общим ребенком – детьми народа. А теперь очень грустим, что, во-первых, они выросли не такими, а во-вторых, что нашлось немало людей, не столь утонченных, как мы сами, которые выброшенные нами поколения подобрали и воспитали по-своему.

Ну, и наконец – "в-третьих". Разные не только дети, но и взрослые. Есть умные и есть дураки. И их мнения не равноценны. И давая горластому дураку право кричать свое мнение, мы тем самым лишаем общество возможности слышать умное тихое мнение. И тем самым погружаем общество в помойный ушат глупости, пошлости, безвкусицы, ну, вы знаете, что еще есть в этом ушате.  

То, о чем я пишу, – вещи вполне самочевидные. До банальности самоочевидные. К тому же у нас было двадцать пять лет на то, чтобы на практике посмотреть, к чему ведет свободолюбие в форме "либерального фундаментализма". И казалось бы, мы должны были бы за эти двадцать пять лет что-то начать понимать.

Но мы ничего понимать не начали. Мы все так же бьемся головой о пол. И все так же не можем понять, что пожинаемое нами сегодня было посеяно тоже нами. И пятнадцать лет назад, и двадцать пять.

И всё так же негодуем, что судьба не дает нам произвести тот же посев еще раз.


========================
PayPal – zelitchenk@yahoo.com
Webmoney – R3087 9210 4504 (рубли), E3482 7888 7745 (евро)
Яндекс-деньги  410012283434815
обложка, "Свет Жизни"

Святая проституция

Мне очень нравится этот человек. И как человек. И как актриса – одна из немногих хранящих традиции русской исполнительской школы, а это вам не скрепы хранить. А дело, которому она посвятила себя, вообще святое дело, святей не придумаешь. И опять-таки без всяких кавычек – это вам не кадилом помахивать и забивать прихожанам головы глупостями. Тут святость настоящая. Без кавычек.

Именно поэтому оценивать ее ролики "Люблю Путина" довольно трудно. Такой ценой покупаются детские жизни. Причем – не абстрактные, вообще, а вот этих самых конкретных мучающихся малышей. А какая мать станет раздумать об отвлеченных материях, когда видит страдания своего ребенка? Тут же вообще способность думать отключается. И включаются базовые, доставшиеся нам в наследство от братьев меньших инстинкты материнства, без которых род человеческий давно бы вымер, а точнее – и не появился бы.

Но естественно, сторонний зритель этих роликов оказывается в состоянии, которое в психологии называют "когнитивным диссонансом". С одной стороны – святая спасительница. С другой – сколько детских жизней будет стоить подъем рейтинга, которым покупается это спасение?

Конечно, в таких вопросах обычная арифметика не работает. Здесь, повторяю, нет места ни интеллекту, ни рассуждениям, ни расчетам. Всемирная гармония и слезинка ребенка. Решения принимаются на внутренних весах, и какое из них правильное известно одному Богу – в самом буквальном смысле.

И, конечно, здесь нет и не может быть места для осуждения. Как в "Пышке" Мопассана. Где, чтобы вызволить попутчиков из вражеского плена, проститутка вынуждена отдаться немецкому офицеру. Ну, вы помните, конечно... Простите, что пересказываю.

Но это для осуждения Пышки не может быть никакого места. А для осуждения немецкого офицера? А для осуждения самих попутчиков, сначала вынуждающих Пышку отдаться, а потом ее же за это и осуждающих? О, нет – здесь как раз места для осуждения сколько угодно. Ведь это осуждение себя. Это вам не "Не судите..."

Что же мы с вами за люди такие, если, зная уплачиваемую за детскую онкологию цену, молчим и живем себе тихо своими жизнями? Если смотрим пиар на крови (помните про "музыканта Юру"?), если всё понимаем, но через день забываем об этом?

Мы же тем самым становимся соучастниками. Про тех, кто создал эту систему и стремится сохранить ее навечно, я не говорю – чего о них говорить. Но мы-то...

Заявление Чулпан Хаматовой о том, что она запишет еще тысячу роликов за построенную больницу (не ручаюсь за точность цитаты, и не хочу искать) дорогого стоит. Это ведь крик о помощи. Обращение к нам – "Помогите!". И это – самая жесточайшая оплеуха и системе, и ее архитекторам.

Но что системе, а тем более – архитекторам, оплеухи? Они же вне критики. А от известной химеры система избавила себя еще в момент рождения.

И – что много важнее – что нам крики о помощи? Мы к ним всегда готовы. Как юные пионеры. А что мы можем сделать? Пусть другие ревут от отчаяния. Мы знаем, что молчание надежней.

Только молчать-то нам как раз и нельзя. Никак нельзя. Никак.