Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

обложка, "Свет Жизни"

Война за нравственность

Хотите воевать? Пожалуйста. Мы готовы. Будем воевать за нравственность. Очень хорошо! Очень правильно! Если за что-то и стоить воевать, то это за нравственность. Вы готовы? Тогда начнем.

Прежде всего нужно осудить Сталина и всех без исключения коммунистов (а заодно и членов коммунистического союза молодежи, к которому принадлежал и автор этих строк) за массовые убийства и их одобрение (пусть даже и только молчаливое), то есть соучастие в этих убийствах. Труп Сталина надо извлечь из могилы, кремировать и развеять по ветру. Кладбище и колумбарий на Красной площади ликвидировать.

А впрочем, с этим можно и погодить. Для начала нужно объявить безнравственными все агрессивные войны РФ и позднего Союза – от Украины и Сирии до Афгана. И осудить всех участников, а сначала, конечно – всех инициаторов этих войн. А именно – Путина, Ельцина и Политбюро старцев в полном составе: Брежнева, Андропова, Устинова и прочая.

Далее. Нужно объявить безнравственной любую ложь. Начиная со лжи о наших сегодняшних достижениях и кончая ложью о Боге. В середине будет ложь о счастливом СССР.

Затем нужно объявить безнравственным любое воровство, начиная с различных видов приватизации, выплат безумных зарплат всякого рода менеджерам, а также – их политической и медийной обслуге.

После этого нужно объявить безнравственным любые попытки силой затыкать рот обличителям безнравственности.

Потом нужно объявить безнравственной пошлость в искусстве и шарлатанство в науке, а в целом – любую деятельность, препятствующую личностному росту.

И наконец, нужно объявить безнравственныи попытки поставить духовных карликов духовными лидерами общества.

Ну вот, примерно так. И не нужно бояться этого слова – "нравственность". Говорит ли его Гундяев или Драпеко. Когда безнравственные люди кричат о нравственности, в этом нет ничего плохого. Если немедленно сообщать миру и граду, что крикуны эти совершенно безнравственны. Ворам естественно кричать "Держи вора!". Но это не значит, что нам не нужно бороться с воровством. Еще как нажно!

В общем, все на борьбу за нравственность! Эта священная война в самом деле должна стать войной народной. И ничего нездорового в нашей ярости против безнравственности нет. Тут даже пена на губах не так чтобы очень страшна – мы-то ведь не ангелы. В общем, ярость эта вполне благородная и имеет полное право вскипать, как волна.

Так что я – только за. За войну против безнравственности. За нравственность. Нам ведь, собственно, кроме нее ничего и не нужно. Будет нравственность, то есть жизнь по совести, будет и всё остальное.

А нет, так нет.
обложка, "Свет Жизни"

Тонкая разница

Только что попался текст Андрея Зубова об открытии памятника Дзержинскому в Кирове. Текст горячий и горящий. Горящий в целом совершенно справедливым негодованием. Через 25 лет после победы над коммунизмом ставить памятники коммунистическим палачам недопустимо. Целиком и полностью здесь с автором согласен. Ни прибавить, ни убавить.

Зацепила же меня вот какая деталь, такой вот оборот речи – "в городе Вятка, который жители захотели оставить Кировым".

Оборот не случайный, здесь целое мировоззрение.

И тоже как бы общий посыл верный: нужно избавиться от чекистов во власти. Нет вопросов – нужно. И не только от чекистов, но и от пособников. Скажем, от бывших премьеров при президентах-чекистах. Сколько у нас таких людей в протесте и около? Но это так – шпилька. Важнее другое – люди, подобные Андрею Зубову или Игорю Чубайсу, хотели бы переименовать не один Киров. Они хотят стереть всю советскую часть российской истории. Обнаруживая этим желанием немалый философский и исторический инфантилизм. Делать этого ни в коем случае нельзя. Это как сыпануть себе песка в глаза.

Мы когда-то, в общем, справедливо возмущались отношением коммунистов к памятникам, поставленным добезцаря – сносили что ни попадя и переименовывали тоже что ни попадя. Вот Храм Христа Спасителя взорвали, паразиты! Мотивы у коммунистов были разными: от желания растаться с тяжелым наследием до желания обесмертить себя любимых – все эти бесконечные сталино и молотовы...

Но забавно, что получив власть, мы сами занялись ровно тем же самым. Первым делом снесли памятник Дзержинскому, потом переименовали его же площадь, а потом – и всё, что смогли: Ленинград, Калинин, Горький, Куйбышев, Свердловск... Обратно-обратно – в семнадцатый год. Как будто ничего не было.

Эмоционально – очень понятно. Моя родина – московская улица Фрунзе: детство прошло на углу Волхонки и Фрунзе, молодость – в двухстах метрах ближе к Арбатской площади, просто на Фрунзе. И я частенько вздыхал и по Знаменке, и по Храму Христа Спасителя... В общем – как все... И кампания переименования в 91-92-м годах тоже была очень даже созвучна моим настроениям: мы все жили одним...

Только вот чего мы добились теми переименованиями? Ну, не стало "площади Дзержинского". И – памятника Дзержинскому. Но сам-то чекизм мы не выкорчевали. Какой там... Сами ж знаете...

Но это только начало разговора. А нужно ли было для его корчевания сносить памятник и переименовывать метро? Или же, наоборот, ни в коем случае делать этого было нельзя? А нужно было наоборот – вокруг памятника расставить напоминания о свершениях того, кому памятник – Соловецкий камень приставит к постаменту и выбить на постаменте историю чекизма. В этой истории, в частности, следовало бы написать, что почти одновременные смерти Дзержинского и Фрунзе, много работавших с Троцким, в разгар борьбы за место главного коммуниста тоже могли быть не случайными.

Памятники – они ведь от слова "память", они – напоминания. Мы же хотели и хотим свою память ампутировать. А отрезанное заменить протезами. Появились на карте Горький и Калинин – ну, и пусть остаются... Это уже часть истории. То же и с Дзержинским. Он ведь не просто злодей был. Он был очень интересным человеком. Как и многие большевики.

Это ведь были люди, которые шли в Сибирь за свои убеждения. Многие ли из вас, дорогие мои читатели, на это способны? И порыв их к государству счастья – он ведь тоже такой понятный. Кто же этого не хочет?.. И еще одно в них было интересно: они были практиками. Первыми практиками, решившими устроить на земле рай.

И как практики они очень быстро поняли, что должны быть беспощадно страшными. Иначе их снесут. Это в самом деле было так – снесли бы...

И вот только здесь они допустили ошибку: они не поняли и не могли понять, что не может быть мировой гармонии, оплаченной слезинкой ребенка. Это было выше их понимания. За пределами. Отсюда – и вся трагедия русского коммунизма.

Но это же была не только трагедия. Это же была еще и наша история. И мало того что история – это был высший (на сегодняшний день) подъем нашей истории: влияние России (СССР) на мир, причем не только политическое, но и общекультурное влияние, в это время достигло своего исторического максимума.

Оправдывает ли это жертвы? Нет, конечно. Не оправдывает. Жертвы ничто не оправдывает.

Но здесь разговор не про оправдания. А про существо исторического процесса. Существо же это было таким, что лучше, больше всех остальных русских интеллектуалов его почувствовали именно коммунисты. И наворотили они отнюдь не только горы трупов. Они наворотили и совсем другую страну.

Существо этого процесса, этого исторического движения мы сегодня не видим. А как увидишь, когда засыпал свои глаза песком? Но, не понимая исторического процесса, мы бессильны и политически. Как были бессильны, например, кадеты сто лет назад. Мы не можем определить программы, имеющей хоть какую-то перспективу быть реализованной.

Вот почему о той созданной семью десятилетиями русского коммунизма стране нам нельзя забывать. Нельзя, как это свойственно всем невротикам, стремиться вытеснить ту боль, не думать о ней. Нам нужно помнить и осмыслять постоянно – что происходило в течение тех лет.

И в этом нам сильно помогли бы и памятники, и коммунистическая топономика.

Большая разница между установленным в Кирове (не в Вятке ни в какой, а именно в Кирове) памятником Дзержинскому и памятником Дзержинскому, который мы, обезумев от счастья, снесли в конце августа 91-го года. Памятника в Кирове не должно быть – его нельзя СТАВИТЬ. А памятник в Москве – должен был бы БЫТЬ. Его нельзя было СНОСИТЬ. Если бы мы это понимали, то не получили других, живых памятников чекизму.

Это, не значит, конечно, что надо сегодня ВОССТАНАВЛИВАТЬ памятник Дзержинскому на теперь уже Лубянской площади. Ни в коем случае. Это было бы просто установкой памятника палачу. Я говорю о другом – СНОСИТЬ не следовало бы. Два раза в одну воду не войдешь. Чего мы никак не можем понять.

Повторяю – здесь разница тонкая.  
обложка, "Свет Жизни"

Откат. Послесловие

Нет, это не про дележку бюджетными деньгами с тем, кто эти деньги тебе выделил. И не про деградацию. Это про откат артилерийский: когда орудие после выстрела откатывается.

Психологически это очень легко объяснимо. Вытерпеть вакханалию вокруг Победы не под силу никакому нравственному чувству. Ну просто противно! Зло берет! Всё понятно. Всё естественно.

Но не всё, что естественно, разумно. И читая протестную реакцию на победобесие (точнее слова не подобрать) – статью за статьей, комментарий за комментарием, в какой-то момент начинаешь чувствать себя в сумасшедшем доме.

Да, пишется много правды. Более того, всё – правда. И про пакт, и про агрессию против Финляндии и Прибалтики, и про потери, и про бесчеловечность... Всё это правда. И, наверное, много еще жестокой правды о войне можно рассказать. Да, всю и не расскажешь. Всё – правда. Но не вся. И, наверное, не главная. Да, что там "наверное" – точно не главная. И в результате из всей этой массы правды лепится большая чудовищная неправда. И подаётся эта чудовищная неправда от лица тех, кто претендует на то, чтобы быть правдорубами, правдоносцами и у кого ничего иного, кроме как способности говорить правду, нет вовсе.

Вот он и начинает говорить правду за правдой. А выходит ложь.

Ну, в самом деле, какая нам разница 27 миллионов, 42 или 10? 10 миллионов нам было бы нормально, а 20 много? Я не говорю о том, что точные цифры непросто определить даже при желании. Не это важно. Важно, что немыслимо много. И 42 не может быть поводом для злорадства. А становится.

Ну, в самом деле, разве не было Победы? Была. И еще какая! Была победа политическая – государства СССР. Но была еще и победа всего народа, давшая ему ощущение, и вполне заслуженное – гордости. И самое важное – были сотни миллионов ежедневных побед над собой отдельных людей. Любая атака – это победа над собой. Да, что там атака? Любое действие со сверхнапряжением своих сил – это уже победа. А когда это не для себя лично – победа вдвойне? Видим мы сейчас такие победы? Куда там! Одни – поражения.

Это и было реальным всенародным подвигом. Не видеть этого за потоками крови и грязи – слепота.

Сегодняшний день – это день нашего исторического поражения. По состоянию на 10 мая 2017 года. Но 9 мая 1945 года был днем нашей победы. Трудно совместить одно с другим в голове? Бывает. Если голова узкая.

Что это за победа, если было столько жертв? Заговариваются и так. А разве победа без жертв бывает? Оправдывает ли победа жестокость начальников? Конечно, нет. Но жестокость не отменяет факта победы.

Радоваться или скорбеть? Ну, радоваться нам точно сегодня нечему. А скорбеть? Скорбеть мы просто не можем. Потому что не чувствуем ту боль. И вообще ничью боль, даже сегодняшнюю, не можем. Так что сам вопрос не имеет смысла.

Победил Гитлера не СССР, а США. И такой бред сегодня можно услышать. Мы вообще тут ни при чем. Ну, и знаменитое "если бы" – если бы ни они, ни в жисть... На этом "если бы" стоит все наше осмысление истории. Война не исключение. Каждый уважающий себя историк считает долгом посоветовать что-то властителям того времени. Вот если бы так, то всё было бы отлично. Тут так же, как с футболом и воспитанием детей – не-специалистов нет...

Еще раз – всё это слишком легко понимаемо. Но никак не извинимо. Просто потому, что фальшь здесь оборнется тем, что нас никто не будет слушать. К слову, "В Берлин, за немками" возникло не на пустом месте. А после смакования (иного слова не подберу) случаев, скажем так, сексуальной агрессии наших солдат в Германии. Либеральные историки так старательно обсуждали эту тему, что не могло не создаться у неискушенного человека впечатления, что кроме как изнасилованиями армия в Германии ничем и не занималась. Шла себе с личным оружием наперевес и насиловала, насиловала, насиловала...

Единожды солгав...    
обложка, "Свет Жизни"

Россия НЕ колониальная империя

Что такое "колониальная империя"?.

Много народов, оказавшихся вместе в одном большом государстве. Один народ (метрополия) в этом государстве доминирует – культурно и экономически: сосет соки из остальных (колоний). Правда, при этом окультуривает колонии. Колонии же мечтают освободиться. Из-за того, что слияния народов не произошло.

Примеры? Пожалуйста. Английская. Французская. Испанская и португальская колониальные империи.

Римская? Да, нет. Римская империя колониальной не была. Монгольская? Да, нет, опять нет. Тоже не была. Вторая римская – "Священная Римская империя"? Без малого 1000 лет просуществовала. Да, нет, и здесь нет. И эта империя не колониальная. Тем более не колониальная империя Евросоюз.

Римляне античности во многом были одним народом. В чем-то – двумя: латиноязычными и грекоязычными. Монголы в своей империи не доминировали. Культурно – уж точно. Там завоеватели перенимали культуру завоеванных. Правда – не русскую, перенимать в то время было нечего (не родноверские же фантазии), но китайскую и исламскую. В Священной Римской империи не было доминирующего народа – завоевателя, покорителя и просветителя.

Теперь посмотрим на Российскую империю (в досоветский и в советский период). Завоевания? Как сказать. История умалчивает про поражение Богдана Хмельницого в войне с Алексеем Михайловичем. И про русско-финскую войну 1808-09-го годов известно гораздо меньше, чем про советско-финскую. Потому что ее не было. Была русско-шведская. Мало известно и про борьбу финнов с русскими царями за независимость. Захолустье Швеции стало российским шлюзом в Европу, в этом качестве просуществовало с небольшим перерывом 180 лет. Немало от этого статуса получив. И в культурном, но особенно много – в экономическом отношении. Были, были и русские завоевания. Только освободительных войн было мало.

Экономическое доминирование русских (Нечерноземья РСФСР) по отношению к покоренным и угнетаемым народам? Не смешите. Видел я в Союзе места беднее Нечерноземья. Но очень мало где. Экономически благоднествовали совсем другие места. Скажем – Грузия. Вот где был цветущий рай. Культурное доминирование? И здесь не получается. Русскую культуру кто только не создавал. И европейские мигранты, конечно, в первую очередь. И украинцы. Про Гоголя помните? А про Чайковского? А уж в советское-то время...

Несла Россия (позднее СССР) свою культуру другим народам? Когда появилась культура, да, несла, конечно. Но отношения России (что ни понимай под этим словом), скажем, с Тувой (не говоря про Украину или Латвию) – это совсем не отношения Португалии с Анголой. Тут вообще с понятиями "метрополия" и "колонии" плохо получается. Для описания другой реальности придуманы были те понятия.

Впрочем, и само понятие "русские" относится к иной реальности, чем "англичане" или "французы". Русские не народ, а сверхнарод – иное этнообразование, рядоположное "европейцам", или "мусульманам", или "римлянам"... Не могли русские угнетать украинцев, потому что украинцы – и сами русские (служившие в армии помнят украинских сержантов), а других русских просто нет. Есть русские, сохраняющие в той или иной мере свою этническую идентификацию, как, например, русские буряты, или те же русские украинцы. А есть сохраняющие только суперэтническую – те, кто называют себя "русскими". В нашем картофельном супе недоразварившиеся картофелины плавают в совсем разворившихся, в картофельном бульоне.

Я понимаю украинцев, граждан государства с названием "Украина". Они – жертва агрессии со стороны государства с названием "РФ". Их гнев и ненависть по отношению к нам, гражданам РФ совершенно естественны. Но разговоры про колониальную империю, пусть и от украинских публицистов – бред чистой воды. Пардон за прямоту. Современная Украина была создана Сталиным в результате грабежа Польши. Украинская культура последние сто лет создавалась и насаждалась (часто насильственно) правительством СССР (то есть "колониальной империи"). Кто на Востоке не плакался из-за уроков украинского языка? О чем мы говорим? Именно коммунисты, московские коммунисты – включая москалей с жидами, трудившихся, впрочем, вместе с хохлами, хачами и прочими чурками – так самоотверженно работали, чтобы из четырех составных частей Украины – левобережья Днепра, влившегося в Россию в 17-м веке, правого берега и южного течения Днепра, влившихся в конце 18-го и, наконец, из австрийской Украины, добавленной в середине 20-го века – чтобы из всего этого сделать один народ.

Что отличает английскую или французскую империю от русской? То, что китайцы Гонконга так и не стали англичанами. Ливерпульцы и гонконгцы и сегодня разные народы. Или манчестерцы и кенийцы. Не говорю про индусов. Не стали одним народом французы и вьетнамцы. Или – французы и алжирцы. Даже мексиканцы, включая относительно чистокровных "спаниардов", очень существенно не испанцы. Российская же империя создавала изначально один народ. Чего колониальные империи не делали и не могли делать по своей природе.

Есть причины, которые сделали и продолжают делать неизбежной декомпозицию, распад российского мега-государства. И процесс этот, по-видимому, не закончен. Но это совсем иной процесс, чем распад европейских колониальных империй. Совсем другой.

Что в итоге (на сегодняшний день) мы имеем? На сегодня мы имеем 15 "Русей". Есть московская Русь, где московские буряты и московские чеченцы крушат тех, на кого указывает перст начальника московской Руси. Так же, как 80 лет назад и 100 лет назад московские украинцы крушили поляков. А есть Киевская Русь. Есть еще и Русь Минская. И Тбилиская Русь – Сакартвело. И еще много разных "Русей" разной степени русскости.

Какая из них самая русская? Вряд ли московская будет "русей" киевской. Здесь критерий для оценки необычный, скрытый, в чем-то тайный критерий. "Самый русский" – тот, кто лучше сохраняет "русскую идею" – ту самую, формирует в ходе истории и народ, и государство. В московской Руси она сохраняется слабо. В киевской – гораздо лучше сохраняется. И в тбилисской – неплохо.

Что за идея? В двух словах – "счастье вместе". Создание общественного устройства, ориентированного на то, чтобы люди в обществе все вместе, а значит и каждый по отдельности, СТАНОВИЛИСЬ счастливЕЕ. Не СТАЛИ. СтановИЛИСЬ. И не счастливЫМИ. А счастливЕЕ. Доброта, любовь, чувство собственного достоинства – важнейшие предпосылки для практической реализации этой идеи. Ясно, что по всем этим признакам РФ среди 15 Русей занимает далеко не лидирующее положение.

Путь к новому общественному устройству не простой. Но это не путь экономического развития. Это путь через головы людей. Путь к пониманию. Сегодня мы не далеко ушли от его начала.

Вот с этим-то у нас оказалось и плохо. К работе понимания наши головы совсем мало приспособлены. И, вероятно, понадобиться несколько поколений, прежде чем дети сумеют преодолеть глупость отцов. А до этого мы еще наслушаемся и про имперскость, и про евразийскость, и про русский мир...

Роды – событие великое. Но не слишком красивое.

Отсюда и ответ на вопрос – чего нам хотеть: империи (как Проханов и Дугин) или распада (как Стомахин)? Ни того, и ни другого. Прохановский пятый Рим, построенный на штыках где-то внутри мистических ягодиц Хирурга, – бред. Держать и не пущать или силой нести наше хамство на наших штыках – смерть прежде всего для несущих. Так не строили и колониальные империи. Они строились всегда на превосходстве метрополии в развитии. Наша же деградирующая "метрополия" не имеет ничего привлекательного для потенциальных "колоний". Что же касается мрачного стомахинского пророчества, то оно осуществится и без нашего хотения. Здесь мы ничего сделать не можем. Почти ничего.

А хотеть нам надо только одного и только об одном молиться. О понимании. О том, чтобы мы, наконец, поняли себя: кто мы такие, откуда и куда идем. И перестали сыпать бессмысленными словами, вроде "империя", "матрица" и прочее в том же духе.  
обложка, "Свет Жизни"

Мы, старики, не доживем

"Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции". Это написал 46-летний Ленин без одной недели сто лет назад. Написал на немецком языке. Для доклада "О революции 1905 года". Для швейцарской рабочей молодежи. За 50 дней до Февральской Революции.

Это я не к тому, что сейчас нужно со дня на день ждать революции. Это я к тому, что нам не дано знать сроков. Исторические события имеют свойство случаться нечаянно, когда их совсем не ждешь. Их нельзя ни предсказать точно, ни предотвратить. Никто из свергаемых не хотел свергаться. Но их мнением никто и не интересовался – свергали за милую душу. И хорошо еще если только свергали...

И, в общем, не было бы смысла обо всем этом говорить, если бы не одно обстоятельство. Обстоятельство это заключается в том, что социальные катаклизмы кончаются хорошо, когда к ним готовы. А когда не готовы, то всё идет бессмымленно и беспощадно.

Вообще говоря, большевики, хотя и не ждали скорой революции, но готовы к ней были гораздо лучше, чем все остальные политические силы России. Что и позволило им, с одной стороны, власть ухватить и сохранить, а с другой – использовать для ускоренного хотя и небезухабистого скачка страны в развитии. Они не были ни самыми образованными, ни самыми совестливыми, ни, уж конечно, самыми добрыми. Но они были самыми исторически зрячими.

В какой-то степени в этом им помогал Маркс. Но больше – желание смотреть на жизнь исторически: они видели прогрессивное развитие, видели кризис и понимали, чем кризис только и может разрешиться.

Осматривая сегодня наши ряды, если не говорить о наследниках эсеров (это наши как бы левые) и о наследниках черносотенцев (это наши весьма разноцветные – от КПРФ с ЛДПР до РПЦ), то ничего другого, кроме кадетов (с некоторым дефицитом образования и воспитания), в нашей политической прихожей просто нет. Ну, если не считать, конечно, наших неомонархистов, отличающихся от их исторических предшественников отсутствием убеждений и принципов (кроме позаимствованных у криминала).

С таким составом приглашенных на бал нам можно мечтать только об одном – чтобы бал как можно дольше не начинался. Потому что ничего хорошего он нам не сулит. Кроме битья посуды, массы огненных тостов и других наших традиционных безобразий.

Есть ли возможность подготовиться? Вырастить что-то более дееспособное? Если честно – не очень видна такая возможность. Похоже, что единственное, что может привести нас в чувство, – это еще одно знакомство с граблями.

А так – с Новым Годом!
обложка, "Свет Жизни"

Ошибка Бильжо

Понимаю, что противно. Еще бы не противно! Кто вытерпит то, что творят с праздником победы! А – вообще, с историей! А – с идеологией! Да, от этого "патриотизма" кого угодно вывернет. Негодяи и дураки нашли себе-таки убежище. И, конечно, хочется вмазать! Во всех смыслах этого слова. По чему угодно. Не по лицу, так по аргументам. Ну, нельзя же так, в самом-то деле! Ну, нельзя из святого сделать поводок и водить на нем общество!

Все понимаю. Протест против этой вакханалии естественен и необходим.

Но он не должен быть эмоциональным. Не должен быть только эмоциональным. И, более того, должен быть не столько эмоциональным, сколько разумным и выверенным.

Потому что здесь нужно очень четко разделить подвиг от примазывающихся к подвигу. Это раз. И разделить подвиг и его изнанку. Это два.

В чем был подвиг? В преодолении себя. Десятки миллионов людей четыре года напрягали все силы, чтобы преодолеть себя: страх, боль, страдание, горе, усталость... Это – психологическая сторона подвига, индивидуальная. Историческая же, общественная, общая сторона подвига – было сломлено абсолютное, дьявольское зло. И от того, что сломало его другое зло, первое не становится менее дьявольским.

В чем изнанка подвига? Ну, прежде всего кажется – в цене. Цена была уплачена грандиозная. Можно было заплатить меньшую? В истории нет сослагательного наклонения – на этот вопрос ответить невозможно. Но заплачена была ОЧЕНЬ высокая цена. Наверное – избыточная.
Но изнанка даже не столько в самой цене, сколько в расточительности плательщиков. Они не жалели людей. И это делает их уже не только героями – участниками и даже не простыми участниками, а организаторами общего подвига, но делает и преступниками: безжалостность - преступление.

Атака некоторых интеллигентов на подвиг эмоционально понятна. Но она, конечно, самоубийственна. Есть вещи, которые обесценить невозможно – как ни пытайся. В сражении с ними обесценишь себя. Много чего можно (и нужно) рассказать о той войне. Но, если цель рассказа – доказать, что подвига не было, то цель будет достигнута другая: докажешь, что ты сам – очень нехороший человек. Это чтобы помягче.

В каком-то из восточных единоборств есть такой принцип: использовать энергию противника, чтобы его скрутить. Это именно то, что происходит сегодня с развенчивателями победы: естественная энергия протеста их нравственного чувства используется для того, чтобы скрутить протестующих. И очень плохо, что сами они не понимают, что скручиваются.

С демаршем Бильжо произошла именно эта история. Намерение было хорошее – попротестовать против гослжи, лицемерия и прочего. А получилось... сказать "неудачно" – ничего не сказать, получилось дурнопахнуще. И с точки зрения исторической, и с точки зрения профессиональной, и просто с человеческой, нравственной точки зрения.

С точки зрения историка, упоминание документа без подробного его пересказа, без фамилий других читателей, с указанием на "изъяли" – всё это вернейшие приметы исторической фальсификации. Все они лепятся по одной схеме: я читал, но документ пропал (вариант: мне рассказывал имярек, теперь он умер).

Известно, что у Зои Космодемьянской были серьезные неврологические проблемы. Насколько их можно классифицировать как психиатрические, какие у нее были диагнозы и насколько они были валидны – всё это вполне возможные темы для историков, включая и историков советской медицины, вообще, и советской психиатрии, в частности. Но они малое имеют отношение к истории и тем более к нравственной оценке ее гибели.

С точки зрения профессиональной постановка через 75 лет после события диагноза ("кататонический ступор с мутизмом") является в высшей степени непрофессиональным делом, показывающим, между прочим, как у нас вообще обстоят дела с диагностикой в психиатрии (75 лет назад они были не лучше). И дело тут даже не только в большом сроке после события и крайне ограниченном фактическом материале, используемом диагностом, но и в том, что имеющийся материал не использован. Она не молчала. А кляла палачей и обещала им гибель. Я уж не говорю о том, что явные неадекватности поведения просто помешали бы ей попасть в диверсанты. Шизофрения не тот диагноз, с которым можно посылать в тыл врагу.

Но самое главное здесь, конечно, в другом. Не в истории и не в психиатрии. Главное – в нравственной оценке. Не приказа Сталина сжигать деревни. А в нравственной оценке человека, совсем молодой девушки, девочки, которая приняла мученическую смерть.

Бильжо здесь подвига не то не видит, не то не хочет видеть. Сострадать не то не хочет, не то не может. Видит болезнь души, а не величие. И тем самым, вместо того, чтобы высечь прохиндеев-спекулянтов, которые пытаются использовать почитание народом героев войны, сечет самого себя. Замахнулся-то он на Мединского, а вмазал себе.

Тоже самое постоянно происходит и с другими "либеральными историками". Не замечая главного и концентрируясь на второстепенном, игнорируя светлую сторону и сосредотачиваясь исключительно на теневой, они не только искажают историю. Это бы еще ничего. Они себя дискредитируют – и как историков, и, что гораздо важнее, как людей. Их стрелы возвращаются к ним самим.

Можно и нужно говорить и о ленд-лизе (который, между прочим, был не только помощью , но и бизнесом на войне). Можно говорить и о жестокости Советской армии в Германии. Обо всем можно говорить. Но тут важнее не то, о чем ты говоришь, а то, что ты хочешь сказать. И, если ты хочешь сказать, что всё они врут, что ничего высокого там не было, то скажешь ты не о войне, а о себе. И скажешь о себе совсем не то, что хотел бы, чтобы о тебе думали окружающие.

Мне уже приходилось об этом писать. Интересно, сколько еще нужно будет к этой теме возвращаться, чтобы растолковать взрослым как будто людям такие как будто детские вещи.
обложка, "Свет Жизни"

Три Толстых как зеркало нашей деградации

Так, наверное, и остался бы этот мой замысел не реализованным – название больше месяца пылится у меня на столе – если бы не статья Яковенко.

Написать же я хотел о пути нашей культурной элиты. Сначала от Баха, Фейербаха и "до синевы выбрит" к Эдит Пиаф, "иди на..." и "до синевы пьян". А потом и дальше - к тому месту, из которого мы торчим сегодня. Как маленькая фея в старинном анекдоте.

В самом деле, только взгляните: Лев Николаевич, Алексей Николаевич, Петр Олегович.

Толстой первый, великий Толстой – великий прозаик и великий богоискатель, знакомец Бога и аристократ духа.

Толстой второй, не великий, но все же значительный Толстой – неплохой прозаик и человек непростых отношений с богом внутри, но, тем не менее, совсем больших и откровенных подлостей остерегавшийся – "товарищ граф", полу-граф не столько по крови (здесь дело темное, да и не важное), сколько по духу. И ему случалось замечать Бога. Только шел он не к Богу, а от.

И наконец, Толстой третий, совсем не великий и совсем не значительный – просто никто. Телеврун, человек без совести. Если прапрадед созидал душу народу, растил ее, то праправнук ее уничтожает, растлевает. Прапрадед был гордостью России. Праправнук стал ее позором. Сегодня он зампред госду-ы. Но дело не в том, что зампред ду-ы, а в том, что – ее лицо. Это, кажется, высший карьерный рост в роду. Были Толстые и сенаторами, и губернаторами, и министрами, и обер-прокурором синода один был, и депутатами Думы были. Разные были Толстые. Но такого не было.

Яковенко пишет о том, как проэволюционировала власть в своем отношении к интеллигенции. Пишет правильно: наверное никто и никогда так не вытирал об интеллигенцию ноги (или иную часть тела). Но важнее другое как – как проэволюционировала сама интеллигенция.

Как сын своего отца и полный тезка автора Оттепели смог добиться проклятия от отнюдь не склонной к таким выступлениям вдовы первого президента. Но это как раз не самый показательный случай: откровенную творческую и человеческую деградацию этого сына мы наблюдаем уже двадцать пять лет.

А вот заявление Сокурова о том, что Путин говорил с ним "достойно и благородно" – это уже даже не почему бы благородному дону не принять пару розог от имени его преосвященства. Это полное "умоляю" и "на коленях". Причем не во имя какой-то там высокой практической цели. А просто как самоуничижение.

А чем лучше быковское на 18-м (!) году деспотии замечание, что в 99-м году Путин был лучше Примакова? А ведь у такой исторической рефлексии полно сторонников. Лучше? Ну, так и ешьте это лучше. Чего ж вы морщитесь? Одно дело по дури отдать страну деспоту. И совсем другое – через 18 лет себя в этом оправдывать. Это уже не дурь. Это иначе называется.

Мы легко замечаем снижение творческого потенциала. "Хождение по мукам" не "Война и мир", а "Чапаев и Пустота" не "Хождение по мукам". И мы не ждем от того же Быкова ни "Медного всадника", ни "Двенадцати". Мы и "Размышлений бегуна" от него не ждем. С этим мы смирились – какое время, такие и певцы. Но мы не видим причины: что деградация культуры является следствием деградации души. Когда мы не в состоянии различить хорошее и плохое. Ни в искусстве, ни в нравственности.

С чем связана такая деградация? Чтобы ответить, мне придется сменить тон – с памфлетного на аналитический.

Как это ни странно может звучать, наша культурная и нравственная деградация связана с развитием души, с повышением ее сложности. Мы видим сегодня много больше кусочков мира. Из гораздо большего количества разрозненных мнений состоит наша модель мира. Гораздо большим числом мазков написана наша картина мира.

Но рост этой сложности опережает рост нашей способности иметь дело с ней, упорядочивать ее. Мы путаемся в своей мозаике, не находя того главного стержня, на котором ее можно было бы собрать во что-то цельное. И поэтому повышение сложности ведет к росту нашего внутреннего хаоса. С одной стороны – так, но с другой-то – этак. А как на самом деле? Да черт (или бог) его знает. И таким образом мы начинаем санкционировать подлость. И свою, и не только свою. И этими своими санкциями только ускоряем падение.

Где здесь выход? В поиске того, чего нам не хватает – царя в голове. Что это за царь? Совесть – наша способность непосредственно и моментально получать точное и достоверное знание о том, что есть хорошо и что есть плохо.

Не путем логических выкладок: разные логические цепочки быстро приводят нас к противоположным, взаимоисключающим ответам. И хорошо еще когда мы сохраняем способность эти внутренние противоречия чувствовать – переживать когнитивный диссонанс (как это называют психологи на профессиональном жаргоне). Однако чаще всего эта способность у нас не развита и мы предпочитаем терпеть внутренние противоречия, а не трудиться разрешать их.

Совесть – наша палочка-выручалочка. Но беда – это очень горячая палочка. А мы с вами – такие нежные...     
обложка, "Свет Жизни"

Парнас и кадеты

Профессор Зубов сравнил партию Парнас с дореволюционными кадетами – партией либеральной интеллигенции. Сравнение, мягко говоря, неточное. Название-то то же – партия народной свободы. Да суть другая. Перед нами союз Милюкова, Столыпина и Пуришкевича – шампанское, водка, пиво: ёрш, немыслимый для дореволюционной России.

Кадеты были честными, искренними интеллигентами. В некоторомом смысле – лучшими людьми России. И эти лучшие люди ратовали за новое, за новую Россию.

Беда их была в том, что этого нового будущего они совершенно не представляли. Несмотря на то, что лидером партии был профессиональный историк: коллекционирование фактов не всегда сопровождается способностью их анализировать.

Отсюда и желания, заведомо неосуществимые – про конституционную монархию, например. Монархия, естественно, не приговор России, но пока она есть, она по определению – абсолютная. Из того же ряда – представление о России как о части Европы. Очень популярное, но очень далекое от действительности, а для вдумчивого историка – и просто невозможное.

Но главное, что предопределило исторический крах кадетов – это непонимание исторического процесса, смысла русской истории. Это непонимание породило и стратегию – проделать в плотине, удерживающей мощнейший напор, небольшие дырочки.

Нужны были кардинальные меры: передача земли тем, кто работает на земле, ограничение сверхпотребления и, главное, открытие мощных социальных лифтов для самых нижних слоев. Но интеллигенты в абсолютном большинстве таких мер боялись. И слышать о таком не хотели. И получили то, что получили.

Но еще раз: хотя эти люди были не слишком умны, это были очень чистые люди.

В той степени, в которой можно говорить об идеологии нынешнего Парнаса – не то партии народной свободы, не то партии "Русские наступают" (как расшифровал аббревиатуру Мальцев) – то ее с кадетами роднит только непонимание. Хотя непонимание это и иного рода.

Те были либералы и прогрессивисты. Эти консерваторы, нуждающиеся в либеральной платформе только как в средстве для накопления личного политического капитала.

Национализм и ксенофобия тем были глубоко чужды. Этим – в части Мальцева – близки и естественны.

Клерикализм тем был глубоко противен. Этим – в части Зубова – присущ.

Но главное не в этом. Если тех, действительно, можно считать чистыми и честными, то про этих – и про партию в целом, и про многих ее активистов – так не скажешь при всём желании.

А вот непонимание у первого и второго парнасов одинаковые.

Оба одинаково не видят, что историческую перспективу у нас имеет только та политическая парадигма, которая открывает возможность развиваться тем, кто этой возможности лишен. А она включает в себя отказ от сверхпотребления – стремления нахапать. А при отсутствии добровольного отказа – силовой запрет.

Кивание на Европу здесь совершенно бессмысленно – мы не Европа. Мы учились у Европы лет 200-300. Будем во многом учиться и дальше. Как греки времени Гомера – у ассирийцев и египтян, а европейцы времени Абеляра и его учителей – у мусульман и византицев. Но мы не Европа. Никогда ею не были и никогда ею не будем. У нас другая историческая судьба. И политики, которые не хотят этого видеть, готовят себе участь всех слепцов.
Но это сходство в непонимании куда как менее значимо по сравнению с различиями между ними.

Кадеты смотрели вперед, нынешние парнасцы – назад.

Кадеты были лидерами, ведущими за собой русское общество, парнасцы – популисты, пытающиеся сделать себе политические карьеры, подпевая в том числе и самым темным (черносотенным) инстинктам.

Но главное – чистота помыслов кадетов не вызывала никаких сомнений. В отношении нынешних народосвободцев этого никак не скажешь. В лучшем случае такие сомнения есть. В худших – нет и сомнений, а есть уверенность: политическую карьеру делает тот, помогать кому в этом его деле никак нельзя.
Честолюбие в политике, вероятно, еще долго будет оставаться необходимым атрибутом. Но общество обязано держать честолюбца на надежном поводке. У нас таких поводков у общества нет – одна труха. Владеют поводками у нас (только не для любимых себя, конечно, а как раз для общества) сами честолюбцы. И, смотря на восходящую звезду любого популиста, об этом необходимо помнить.

А впрочем, гораздо больше о сегодняшнем Парнасе говорит история вокруг то подаваемого, то отзываемого иска о снятии их с выборов. Отличный пиар, хотя и черный!

И что особенно интересно здесь заметить – иск-то этот иницировала "Гражданская платформа", партия, созданная братом и сестрой Прохоровыми. Сколько слез умиления, сколько сладких надежд было у либеральной интеллигенции в связи с этим проектом! Сколько непонимания – чей это проект!

В каком же глубоком инфантилизме мы всё еще пребываем! И как далеки от того, чтобы принять на себя ответственность за страну!

Простите за этот парад восклицательных знаков. Но вот уж где в самом деле слов нет – одни чувства.


PayPal – zelitchenk@yahoo.com
Webmoney – R3087 9210 4504 (рубли), E3482 7888 7745 (евро)
обложка, "Свет Жизни"

Русскость: имперство, ордынство и прочая матрица

Не понимая, что с нами происходит сегодня, и плохо зная, что с нами было вчера, мы сочиняем сказки. Сказки о сегодня и сказки о вчера. Занимаются этим сочинительством с равным энтузиазмом и сторонники, и противники режима.

Сказки пишутся разные. Одни, для детей уж совсем младшего возраста – про многотысячелетнюю историю России с постройками пирамид, основанием Иерусалима, победами над римлянами и т. д. и т.п.. Или наоборот: про историю совсем короткую, но столь же славную, фоменковскую. Другие сказки – для детей постарше: про ордынство, имперство, самодержавие, православие, народность и всякую иную "матрицу" (почему только не тензор?). Среди последних есть сказки и про прекрасное "до без царя", и про цветущий Советский Союз, и про кучу всего еще, включая, например, историю про то, как Рузвельт с Черчилем разгромили Гитлера, когда мы просто постояли рядом.

Все эти сказки роднит несколько вещей. Прежде всего – незнание и непонимание истории. Второе – комплекс исторической неполноценности и желание либо придумать историю повеличей, либо, наоборот, умалить то, что было, до полного невеличия. Третье – лень и нелюбопытство, нежелание учиться. И четвертое – "одноглазость": за любой придуманной историей стоят какие-то факты (ну, например, пирамиды ведь в самом деле кто-то построил), и фантазер просто раздувает один факт при полном отказе видеть другие.

Историосочинительство – вещь, крайне опасная: сочинитель и обманутые им слушатели вместо реальных себя в реальном мире начинают видеть себя и мир фантастическими. Последствия жизни в таком иллюзорном мире объяснять, надеюсь, не надо. Впрочем, эта моя надежда – тщетная: если бы мы реально понимали опасности исторический фантазий, то были бы куда настороженней по отношению к сочинителям – неважно о чем они вещают: о строительстве пирамид, о принадлежности к европейской культуре, об ордынстве или о конституциональном православии русских...

Имперскость. Часть своей истории Россия несла соседям более высокую культуру, включая их в свой культурный ареал. Но так бывало не всегда. К тому же, чуть ли не всю свою историю Россия сама входила в более мощные культурные ареалы, играя исторические роли второго и даже третьего плана – именно это так обидно нашему непониманию: мы начисто не видим, что наличие великого прошлого означает отсутствие великого будущего, и, наоборот, великое будущее наследует невзрачному прошлому. Европа меровингов была культурными задворками мира, не говоря про Европу галлов. Разглагольствовать сегодня об имперскости простительно разве что таким "интеллектуалам", как Проханов и Дугин. За имперскостью всегда стоит великая культура, привлекательная для частей империи. Нам же сегодня, кроме как великим бескультурьем, хвастать нечем.

Ордынство. За тысячу с лишним лет Россия находилась под разными культурными влияниями. Например – греко-византийским поздних "византий" 10-15-го веков. Или – европейским зрелой гуманистической и прагматической Европы 17-19-го веков. Ордынское влияние, естестественно, тоже было. И, естественно, его следы сохраняются. Но преувеличивать его роль нельзя. Мы такие же не-ордынцы, как и не-византийцы. К тому же мы вообще не понимаем, чем была "Орда". "Орду" и "иго" нам выдумали европейские учителя и писатели нашей истории. Уши геополитического интереса торчат из этой придуманной истории в каждом ее фрагменте. Только недавно, усилиями таких авторов, как Лев Гумилев, наше восприятие своего ордынства начало становиться хоть сколько-нибудь близким к реальности. Но и здесь пройдено много меньше, чем предстоит. Главное, чего мы не понимаем, что феномен "монгольской" "империи" был в сущности своей антиимперским. "Монголы" не столько несли завоеванным свою собственную высокую культуру, сколько образовывали культурные токи, каналы для распространения высоких культур завоеванных (это слово тоже просится в кавычки) ими народов. В результате удалось создать пространство, в котором впервые в истории соединились сверхмощные мега-культуры буддийского Китая и Ислама, не говоря о менее заметных в этом котле культурных феноменах восточного христианства и индуизма.

Конституциональность православия. И это не на пустом месте. В русской истории было, минимум 600 лет – с 10-го по 15-й века, когда православие было главным культурообразующим фактором. 600 лет Россия делалась православием. И даже можно сказать больше – возможно, самое высокое в нашей культуре было создано в рамках церковной культуры: архитектуры и иконописи. Это – факты. Но факт и то, что уже с 16-го века, а дальше всё сильнее и сильнее, православие из движателя культурного прогресса стало превращаться в тормоз. Что и окончилось коммунистическим богоборчеством. Сегодня этот тормоз всё заметней: "религиозное возрождение" используется как инструмент культурной деградации. Есть, впрочем, и иные факты: "русскость" русских католиков, русских протестантов, русских мусульман, русских буддистов, русских иудеев, как и "русскость" русских атеистов ничем "русскости" русских православных не уступала. Это была точно такая же "русскость".

Самодержавие. То же самое. Было время – примерно с 16-го по 18-й век, когда самодержавие помогало развитию России. До этого его не было. После этого, начиная с 19-го века самодержавие развитию мешало. Именно поэтому против него так ожесточенно боролись и борются радеющие за развитие.
Европейскость. Тоже легенда. Европу в России мы видим в 18-м и 19-м веках. А Европу в Европе – грубо говоря, начиная с 11-го. Тысяча лет Европы – это расцвет и угасание католицизма с его сверхмощной готической культурой. Это ренессанс с его другой, но тоже сверхмощной культурой. Ничего близкого в России нет. Слабое влияние довольно поздней Европы барокко и еще более поздней Европы Просвещения. Причем влияние это преломленное через то, что можно было бы назвать русской "самостью" – через психическую конституцию души народа. "Русскую Европу" Петербурга нигде в Европе не увидишь – ни в Париже, ни в Вене. Там – другая Европа. Чайковского (не говоря про Мусоргского) с Брамсом не спутаешь. И десятки страниц, написанные на французском языке, не делают "Войну и мир" французским романом.

Кто же мы – Европа или Азия? Византия или Орда? Да, не Византия мы. И не Орда. И не Азия тоже. "Азия" – вообще историко-культурный феномен, которого, можно сказать, и не было никогда – развитие Востока Азии и развитие Запада Азии до Орды шло независимо, а со времени Орды в значительной мере просто прекратилось: как феномен "Азия" была придумана еще весьма наивными европейскими историками в качестве "не-Европы". Грубо говоря, европецы смотрелись в придуманную ими "Азию", чтобы отделить от нее себя, увидеть себя в "азиатском" зеркале. И в этом смысле наши евразийцы такой наивности просто наследуют: в русской культуре есть влияния и Европы, и Ислама, и, чуть менее заметное – Восточной Азии, но всё это – только влияния, окрашивающие нашу "самость", но не создающие ее.

Вопрос же об этой самой "самости" представляет для нас самый главный интерес. Есть ли она, наша "самость" и, если да, то в чем состоит?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно прежде всего создать методы – как на него отвечать. Пытаться играться с разрозненными историческим фактами, произвольно, по своему капризу их интерпретируя – не лучший путь. Здесь нужна иная методология – сравнительный глубинный психологический анализ. Дело это дорогое, так как требует тонкого и в то же время массового обследования десятков тысяч представителей разных культур. Но помимо того, что такие методы дороги, на сегодня они просто не разработаны. Их еще придется создавать.

А пока они не созданы, нам нужно как можно более сдержанно относиться к бойким культурно-историческим теориям русскости. Как – и к самим теоретикам.


PayPal – zelitchenk@yahoo.com
Webmoney – R3087 9210 4504 (рубли), E3482 7888 7745 (евро)
обложка, "Свет Жизни"

Новая мифология: Киевская Русь и Монгольская Орда

Мы – большие мастера по части мифотворчества. Особенно, когда речь идет об истории. Скажет кто-нибудь красивое слово, и пошло-поехало – не успеешь оглянуться, как все в это красивое слово уверовали и уже иначе себе истории и не мыслят. А через какое-то время начинают удивляться: ну как же так, если так? Не сходятся концы с концами. Значит, что-то не так в нашей теории. А что?

Почему так получается? Потому что мы сначала сами себя запутаем, а потом удивляемся, что не можем распутаться. Как шутили когда-то: если наступить себе на палец, встать трудно.

Примеры? Да сколько угодно. Из старых – монгольское "иго". Брошено было красивое слово, а что это было за "иго" и почему с ним никто не боролся, а боролись, наоборот, за него, никто толком об этом и не задумывался. Это только сейчас приходит прозрение – понимание, чем был, например, такой символ борьбы с "игом", как Куликовская битва.

Но "иго" – история старая. А мы с равным успехом творим мифы и из самой новейшей. Ну, например, события октября 93-го года на фоне изничтожения так и не сформировавшейся демократии в путинской РФ превратились в "расстрел парламентаризма и узурпацию власти". И сегодня их таким образом воспринимают не только безмозглые юнцы, ничего не знающие о том времени, но и умудренные сединой свидетели "расстрела" с вполне даже демократическими взглядами.

Вот еще один такой миф рождается непосредственно сегодня. Была европейская Россия – Киевская Русь, и была Россия азиатская – Орда. И вот сегодня Киевская Русь стала Украиной, а Орда стала РФ, и воюют они между собой довоёвывают недовоёванное в 13-м веке.

Можно было бы понять, если бы такие мифы творились только на Украине. Страна ведет войну на выживание – как не понять, здесь мифология необходима. Но точно такие же мифы бытуют и в среде наших западников. Впрочем, и это тоже понять нетрудно: им, как и Украине, тоже приходится вести войну за выживание, причем, за выживание не только самой идеи западничества, но и за собственное физическое выживание. Оптические прицелы протерты, курки взведены.

Но от того, что появление мифов легко объяснить, миф не становится ни более правдивым, ни менее вредным для самопонимания, для способности ориетироваться в истории, не становится менее сбивающим с толку.

Реальность же гораздо проще. Политической элитой домонгольской Руси были потомки скандинавов – варяги. Особенно ярко это видно в дохристианской Руси. Примерно такая же картина была и на западе Европы. Экспансия скандинавов на юг в конце первого тысячелетия шла двумя обтекающими Европу потоками: "нормандским" на западе и "варяжским" на востоке. В этом смысле, между тогдашней Европой и тогдашей Россией существовали даже не столько кровные, сколько культурные связи. Например, Анна Ярославна была пра-правнучкой чистого скандинава по крови Игоря и правнучкой чистого скандинава по крови Святослава (Свейнальда по норвежски, Сфендослава сына Ингора у Константина Багрянородного), а ее супруг Генрих Первый был пра-правнуком другого чистого скандинава Роллона, Рольфа Пешехода.

Скандинавская кровь и скандинавская культура придавала пространству от Атлантики до Волги некоторое сходство. Но это сходство никак нельзя считать европейским. По двум причинам. Во-первых, из-за культурной пропасти между скандинавами и западными европейцами (франками), существовавшей к началу скандинавской экспансии в 9-м веке. А во-вторых, из-за того, что сама культурная Европа стала формироваться гораздо позднее – с конца 10-го – 11 веков. 9-10 века для Европы – это еще только предыстория, конец подготовительного, "внутриутробного" периода европейской истории. Недаром, от этого времени не осталось практически никаких культурных памятников – нечему было оставаться.

Таким образом, Киевская Русь в 10-м и даже в 11-м веке просто не могла быть европейской, потому что Европы, культурной Европы еще не было: в 11-м она еще только рождалась. Но рождалась как Европа католическая, созданная только-только оформившимся и только еще начинающим осознавать себя новым христианством – католицизмом, очень мало похожим на христианство первого тысячелетия.

У нового христианства был огромный творческий потенциал, но оно было совершенно неприемлемо для русской ментальности, какой она формировалась и в это время, и раньше – в 9-10-м веках. Не получалось у русских быть католиками. Что-то мешало.

И события 13-го века тоже нельзя интерпретировать, как это многим хочется, в том духе, что европейская Русь сбилась с прямого исторического пути и оказалась в плену у монголов, где и пребывает поныне. Реальность была совсем другой. Грубо говоря, оказавшись вблизи могущественной и экспансивной Европы, домонгольская Русь спряталась в составе огромной монгольской империи, где смогла развивать свою "самость" относительно свободно. Результаты этого развития наглядно видны в культурном расцвете Руси в 14-15-м веках (в составе "Великой Монголии"). Это время Феофана, Андрея Рублева, Дионисия, Феодосия и десятков менее известных и совсем неизвестных иконописцев. Это время Сергия, Нила, Иосифа, Кирилла и десятков (а может, и сотен) менее известных религиозных деятелей. И это время роста политической силы Московии. В общем – здесь было главное русло русской истории.

Но под монгольским зонтиком оказались не все княжества – наследники Киевской Руси (ставшей к 12-му веку в значительной мере Русью Владимирской). Западные княжества – бОльшая часть территории современной Украины оказались под культурным, а потом и политическим влиянием Европы – сначала в составе Литвы, а затем – Польши.

Влияние это благотворным назвать трудно. По двум причинам. Во-первых, потому что Европа пришла в Польшу поздно и ослабленной: по отношению к западноевропейской культуре польская вторична и творчески куда менее плодотворна. Но важнее другая причина. Католическая европейская культура (а до 15-16-го веков другой не было) предполагала, что европеец должен стать католиком. Поляки и литовцы католиками стать сумели. Устремившиеся на Запад русские предки современных украинцев (прежде всего, Галицкое и Владимиро-Волынское княжества) католиками стать не смогли. Что-то мешало. Не пускало дальше униатства. А без этого они не могли и слиться с поляками, обрекая себя оставаться культурными изгоями и угнетаемым нацменьшинством. В каковом качестве и пребывали на востоке до 17-го века, а на западе – до середины 20-го. Недаром, практически вся украинская эмиграция в Канаду – это эмиграция из западных, "польско-австрийских" областей современной Украины. В общем, гордым шествием по столбовой дороге истории этот исторический путь никак не назовешь.

Не было никогда в истории и другого: никогда "наследники Киевской Руси" не бились с "ордынцами", никогда не воевали за право русского первородства. Были драки в домонгольской Руси, в 12-м веке. Но это не было стычками культур. Было много польско-российских войн позднее. Иногда в составе польских войск в них участвовали и предки нынешних украинцев. Но это было совсем другое. Это были цивилизационные войны созревавшей России с экспансивной Европой. Что-то вроде отстаивания франками своей независимости от мавров при Пуатье или отстаиваиванием Афинами своей самости от персов.

И сегодняшняя война Украины с РФ – это вовсе не война Киевской Руси с Золотой Ордой. Не было в истории такой войны. Нет и сейчас. Здесь совсем другая схватка. Схватка господлости и достоинства. Майдан был бунтом достоинства против подлости. Украина просто сорвала с себя оплетку господлости, которой опутал ее Янукович (хотя, конечно, не в одиночку). Вот по чему был нанесен удар Майданом и вот чего так панически испугались в Москве. Не экспансии Запада. Не угрозы своему ордынству. Испугались угрозы своему паразитизму – своим кошелькам.

Вот в чем суть конфликта. А не в столкновении востока и запада. Представить дело так, что мы воюем на Украине с Западом за свою самость – очень эффективное изобретение путинпропа, которое не имеет с действительностью ничего общего. И разговоры про схватку Киевской Руси с Ордой только льют воду на эту киселевско-соловьевскую мельницу.

Не с Западом мы воюем – с совестью. А ее нельзя победить.


PayPal – zelitchenk@yahoo.com
Webmoney – R3087 9210 4504 (рубли), E3482 7888 7745 (евро)