Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

обложка, "Свет Жизни"

Что мы за люди?

Видит бог, хотел промолчать о вчерашнем инфоповоде. Либо хорошо, либо ничего. Без оговорок – просто ничего.

Не получается.

Впрочем, писать я собираюсь не о покойном. Совсем не о нем. О нас.

Ушедший был человеком большого профессионального ума и большого социального ума. Это было видно и без личного знакомства.

Но это был человек, который открыто звал к тотальному уничтожению Сирии (то есть сирийцев – всех, включая женщин и детей).

И не только – он весьма активно соработничал в деле размывания границы дозволенного, то есть в деле нравственного растления народа. Если Собчак-юниорша выбрала для себя быть апостольшей пошлости, плеяда церковников решили стать апостолами лицемерия, то покойный был апостолом цинизма. Веселенького такого цинизма. Как вы догадываетесь, и то, и другое, и третье равно опасно для народной души.

Но про цинизм сегодня можно было бы и не вспоминать. А вот про фашизм не вспомнить невозможно. И вот почему.

Вчерашняя лента стала просто-таки рекой народной скорби. Панегирик лился за панегириком. Плачи авторов сопровождались горестными всхлипами комментаторов. Мужественные мужчины глотали скупые мужские слезы мужественно. Женственные женщины рыдали по-женски навзрыд, не стесняясь нахлынувших чувств.

Поневоле начнешь приглядываться к составу горюющих. Что за люди? И с изумлением обнаруживаешь, что все они (ну, может, за редкими исключениями) – прекраснейшие люди. Все против сирийской авантюры. Все горюют, видя отравленных зарином сирийских малышей. Все против нашей военщины, известной всему свету. И все требуют ее к ответу. Нормальные люди. Лучшие из наших. Лучших нет.

И все эти люди знают о взглядах усопшего и о его активной пропаганде этих взглядов. Какой был человек! Суда не побоялся! На крест готов был сходить за свое священное право звать на погром сирийцев. Глыба! Матерый человечище!

Но это знание скорби скорбящих ничуть не мешало. Замечу, к слову, что в случае с Баталовым мешало. Там был своего рода когнитивный диссонанс: с одной стороны Гоша, с другой – крымнаш. А с Носиком никакого диссонанса: на кого ты нас покинул – и всё тут!

Почему так получается? По двум причинам.

Первая – у покойного было очень много друзей. Я уже сказал про высокий социальный интеллект. А друзьям как бы и простительно забывать плохое и помнить только хорошее: ну там, водку, шашлыки, анекдоты и прочее. Такие вот законы тусовки. Какая уж тут нравственность!..

Но есть и другая причина. Скорбят ведь отнюдь не только друзья. И отнюдь не менее искренне. Почему?

Ну, во-первых, потому что они добрые люди.

А во-вторых, потому что они люди с суженным сознанием. Они не помнят сегодня, что было вчера. Не хватает места в сознании – или сегодня, или вчера. Вчера Носик звал убивать сирийцев – они негодовали. Сегодня Носик умер – скорбят. И то, и другое – очень естественно.

И ведь это не "86". Это "14".  

А теперь скажите мне: можно ли с таким состоянием ума что-то сделать? Сделать что-то хорошее? Я уж не говорю – с таким состоянием нравственного (да и эстетического) иммунитета.

Вот в этом и дело.

И неважно, что в данном случае человек умер. Сколько живых пользуются этой нашей беззащитностью! И сколько еще воспользуется! 
обложка, "Свет Жизни"

Умозрительный эксперимент

Предлагаю умозрительный эксперимент. Предположим Эрнст спас из горящего дома ребенка. В самом деле – спас. Ну, предположим же... Нет, я понимаю, что вы не можете предположить... И не надо кричать на меня... Я же говорю – предположим... Ну, почему вы не можете предположить? Про летели пол-гуся можете, а про Эрнста и ребенка не можете? Ну, что вам стоит?.. Ну, напрягите фантазию... Я ведь не про Эрнста хочу сказать... А про нас.

Каковы будут наши комментарии?

Не хотите отвечать? Ну, я за вас отвечу. Самые ругательные комментарии будут. Что это всё пиар. Всё на публику. Что спас, и помалкивай. Что никакого пожара не было. Что ребенка не было. Что не спас, а в лес поволок. Любить. Ну, и так далее...

Склеено это у нас. В сознании. Если человек плохой, то и ВСЕ его поступки плохи. Плохой человек НЕ МОЖЕТ совершить хороший поступок. Раз плохой, значит плохой. И кончено. Расклеить это невозможно. Так устроено сознание. В нем правило вывода сидит: если поступок хороший, то и человек хороший. Отсюда и когнитивный диссонанс: с одной стороны, человек плохой, это аксиома; с другой – раз совершил хороший поступок, то человек хороший; но плохой человек может быть хорошим только в фильмах Хейфица. Значит, что-то не так. А что? Аксиома не может быть "не так", правило вывода – тоже. Значит, не верна посылка: не было хорошего поступка.

С такой склейкой сознания мы очень легко манипулируемы. Дай нам плохого человека. Докажи, что он совершил хороший поступок. И мы начинаем считать плохого хорошим. И голосовать за него. Так мы выбрали себе в вожди экс-секретаря ЦК. Ну, и еще кучу народа. Здесь для нас другой крючок заготовлен: "люди меняются". И мы не понимаем, что "люди меняются" значит "люди МОГУТ меняться". Но гораздо чаще не меняются, а только делают вид, что изменились. В общем, множество прохиндеев уже прорвалось наверх на этой нашей когнитивной простоте, а еще больше собирается прорваться.

Я начал с Эрнста, потому что он один из тех, про кого трудно сказать что-то хорошее. Под его чутким руководством "Первый Канал" превратился в нечто. Он в самом деле хватает детей (в смысле уровня психического развития, так-то многие из этих детей седые) и волочет их растлевать. И немало в этом деле преуспел. Вот уж где вспоминаешь галичевское "я смотрю на экран, как на рвотное". В общем, чего говорить – невеселая история...

И тут на эту невеселую историю накладывается другая история – с "Евровиденьем". И только что обкатанный, естественно – пиарный, какие еще здесь могут быть, естественно циничный, какие еще здесь могут быть, но очень сильный в самых разных смыслах ход: послать представлять РФ в Киев образец героизма не лугандонского, а настоящего героизма – певицу на коляске. То есть сделать то самое, что Познер назвал "запрещенным приемом".

Ну, и немедленно – поток. И естественно – не духов. Где возмущение Познера и Кобзона разделяет всё прогрессивное человечество. В процессе этого самого разделения, пытаясь вслед за Познером вытоптать всё человеческое в своей душе.

Потому что реакция человеческая здесь в общем-то возможна только одна. Слёзы. Слёзы радости, гордости, сопереживания... И нашей способностью на эти слёзы мы от них и отличаемся: это они могут сказать, что мертвые дети в Алеппо не мертвые, а их специально пылью присыпали. Потому что они – нелюди. А мы себе быть нелюдью позволить не можем. И давать делать себя нелюдью позволять не можем.

А здесь такая попытка как раз предпринята, и, кажется, весьма успешно. Здесь уже не "ватного", а вполне себе "антиватных" детей волочет эта команда в лес растлевать.

Не надо им даваться.

Мой отец любил повторять притчу о том, как ослов грузят в вагон: их тянут ОТ вагона. Это как раз наш случай: когнитивная простота то и дело искажает наши реакции: заставляет ругать хорошее и хвалить плохое. И пока мы не усложнимся с нами так и будут делать что хошь.
обложка, "Свет Жизни"

По-русски, по-христиански

Признаться, первой моей реакцией на диалог Сокурова с Путиным был гнев. Разве так нужно говорить с таким собеседником и на такие темы? Как он может так унижаться! Какой пример! Вместо того, чтобы прямо в лицо, без дипломатии! Что, дескать, палач ты – Ваше Величество! Отпусти немедленно! А то хуже будет! А он – "сердечная просьба", да "умоляю", да "хочу поблагодарить"."Спасибо" да "Извините". Тьфу!.. К кому просьба? Кого умолять? Кого благодарить? Да еще туда же – не стыдно за сегодняшний кинематограф; и за советский стыдно не было; в этом наша русская гениальность и состоит. Понятно, что не стыдно, откуда стыду-то взяться! В общем, слов нет!..

Такой была первая реакция. Но ее быстро сменило восхищение. Какая великолепная режиссерская работа! Какой этюд! Так заставить раскрыться актера! Нет, прав был Тарковский – гений. Ну, не всё было ровно в творчестве. Ну, были и провалы. Вроде "Фауста". Но вот эта короткометражка точно войдет в историю кино.

Смотрите сами, как выстроена сцена. Увенчанный славою режиссер очень по-человечески просит всемогущего самодержца отпустить упрятанного на 20 (!) лет – это  вам не "двушечка", аппетит приходит во время еды – коллегу-режиссера. История, которая уже покрыла позором и страну в целом, и ее кинематографический цех в частности. Итак, Сокуров просит по-доброму, взывает к человеческому в своем актере. "Милосердие выше справедливости". В смысле, что 20 лет Сенцову – это справедливо, только не милосердно. Казалось бы, чистая фаустовщина, продажа души. Но с другой-то стороны – ложь во спасение. В оплату своей души режиссер просит не себе благ – просит спасти человека. Если бы не это, то сразу же можно было бы отказать в уважении... А тут задумаешься... Но режиссерский замысел простирается куда дальше, чем это бывает в аналогичных сделках с дьяволом. "По-русски, по-христиански". "Сложность политического момента". И даже подарить возможность партнеру уравнять точки зрения: "дело не в том, Александр Николаевич, что он как‑то думал иначе, чем МЫ С ВАМИ".

И вот – главное достигнуто: партнер раскрылся. Не могу по-христиански. Пока суд мне не разрешит. Что – суд  привязан к моему левому мизинцу? Ну, пусть. Пусть могу. Могу, конечно. (Помнит, помнит наше всё, что помилование возможно по инициативе президента.) Но не хочу. Не хочу я по-христиански. И не буду я (в соответствии с требованиями роли царь говорит о себе во множественном числе – не будем мы) по-христитански. Условия для "по-христиански" не созрели: пусть пока побудет в потной ладошке, пусть еще попросят, пусть что-то взамен дадут...

И всё это – с откровенной издевающейся насмешкой: что ты лепишь, фрайер, какой по-христиански, какое милосердие!.. Мы не за взгляды его – мы за НАМЕРЕНИЕ. За то, что могло БЫ быть. Если БЫ он был террористом. Всё как всегда: если БЫ мы не отжали Крым, его БЫ отжало НАТО. Если БЫ мы не грабили, они БЫ грабили. Если БЫ мы не убили, они БЫ убили...

В Америке очередной скандал сегодня. Атака на Бертолуччи. Сорок с лишним лет назад в "Последнем танго в Париже", в сцене изнасилования, в сцене, которой в сценарии не было, он не предупредил заранее Марию Шнайдер о том, что именно собирается снимать. Бертолуччи объясняет это тем, что ему нужна была естественная реакция жертвы изнасилования: чтобы девятнадцатилетняя актриса действительно чувстовала себя изнасилованной. И он этого добился.

В сцене, которую поставил Сокуров, происходит нечто подобное. Только насилуют не юную девушку, а пожилого правителя. Насилуют добром. Сокуров цинично требует от своего актера доброты, честности, человечности... И актер взрывается, раскрывая миру, насколько всё это противно его природе. В отличие от лицемерия, лжи и безжалостности. Пустые слова, в которые он сам не то, что не верит – не может сдержать смех, когда произносит их: о правосудии, праве, терроризме, защите граждан, свободе мнений – обнажают душу нового Молоха. Четыре минуты экранного времени – и мы видим, и весь мир видит: где мы живем, и кто распоряжается нашей судьбой. Пятый фильм тетралогии про небожителей и их концы.

Браво, Сокуров! Может быть, не лучший из граждан. Но определенно – большой режиссер.
обложка, "Свет Жизни"

Трагедия Гафта

Одна из самых главных, если не самая главная грань многогранного режиссерского таланта Рязанова – удивительно тонкий слух к общественному настроению. По его фильмам можно изучать, как оно менялось на протяжение 60 лет – от еще совсем несмелой надежды "Карнавальной ночи" к деятельному оптимизму "Дайте жалобную книгу", а далее – к началу грустного осознания "Берегись автомобиля", нарастающему в "Стариках-разбойниках" и заканчивающегося уходом от реальности в сказку "Иронии судьбы" с еще раз блеснувшей, но уже раздраженной критической надеждой "Гаража" и полной внутренней эмиграцией "Вокзала для двоих" и особенно "Жестокого романса"... Ну, и так далее.

В этом ряду особое место занимает, наверное, самый слабый в художественном отношении рязановский фильм, снятый в 2000-м году, – "Старые клячи". С карикатурной озлобленностью, с неудающейся попыткой быть правдивым и совсем без художественной правды – насквозь фальшиво-искусственный (в отличие от, казалось бы, еще более одиозного, но худодожественно правдивого говорухинского "Стрелка", снятого на год раньше).

Но общественное настроение зари путинизма "Старые клячи" передают очень точно. За державу обидно! Мочить гадов! Спасение – в силовиках и в силе! "Патриотизм" с самым скверным запахом буквально струится с экрана. В результате, в отличие от почти всего остального рязановского, смотреть этот фильм исключительно трудно (наверное, именно поэтому телевизор несколько лет крутил его, как ни один другой рязановский фильм).

То, что Ахеджакова снялась в "Клячах", я могу объяснить только ее огромной добротой и доверчивостью и, по-видимому, не меньшей любовью к режиссеру. То же, наверное, можно сказать и о других артистах. (Впрочем, возможно, были и другие причины: сивушный угар нескольких месяцев на границе тысячелетий затуманивал и довольно светлые мозги.) Но один актер из "Кляч" запомнился мне тем, что, в отличие от коллег был крайне органичен и полностью в образе. Образ был придуман, но артист в нем жил, и оживленная им фантазия сценариста била по душам зрителей отбойным молотком, отбивая остатки ума и доброты. Этим артистом был Гафт в роли генерала.

Наверное, не меньше, если не больше, чем своими ролями (по-настоящему большую я видел только одну – Фирса в "Вишневом саду"), Гафт был известен своими эпиграмами – порой меткими и порой очень злыми ("Актриса Лия Ахеджакова всегда играет одинаково", или "Когда бы не ирония в судьбе, мы б не слыхали о тебе", Мягкову, или "Олег, не век – пол-века прожито, ты посмотри на рожу-то", Ефремову). А еще – своей аурой, аурой честного, приличного человека, едко-желчного, но вместе с тем доброго.

Когда же произошел в нем душевный перелом? Когда он крестился в 96-м году? Или чуть позже? Или чуть раньше? И сколько он длился? Лет десять, наверное, назад я видел его вместе с женой в "Ночном полете" у Максимова. Он не производил страшного впечатления. Пожалуй – наоборот. Но процесс, конечно, уже шел. Чтобы завершиться страшными кадрами полуразрушенного человека: "Я – путинец... Нельзя клеймит страну, в которой живешь (вот о чем, оказывается, не знали диссиденты и вся русская интеллигенция 19-го века; впрочем, не знал и сам Гафт – когда играл в других рязановских фильмах, в клеймящих: и в "Гараже", и в "Гусаре", и в "Флейте")... Я верю нашему телевидению". И так далее.

Почему "полуразрушенного"? Здесь дело даже не в том, что он говорит. Дело в том – как. Это речь зомби. Тут нет ни лукавства, ни желания выслужиться или сохранить нажитое. Он вполне искренен. И это много страшнее, чем табаковский цинизм или хаматовское самопожертвование. Слушаешь как будто живого мертвеца. Человек как бы и есть, и, вместе с тем, его нет. Куда делись ирония, куда делась критичность? Нет их. Как будто и не было.

Это не первая и, наверное, не самая ужасающая трагедия такого рода. Глыба куда крупнее была разъедена той же страшной кислотой. Но, конечно, от этого не легче. Живой труп – вообще, страшное зрелище. Особенно – когда помнишь его не-трупом.

А теперь о главном. Гафт не юноша. И не средний гомо-советикус. Это – элита. Элита народа. Как и Новелла Матвеева, например. Посмотрите, что делает наша жизнь с ТАКИМИ душами. Как лишает их не только простейшей логики, немедленно открывающей, что Крым не наш, но и нравственного чувства, которое запрещает мириться с разбоем, даже когда разбойничает твоя страна и твой президент.

Помотрите в глаза. Послушайте речь. Какой несвязной она становится. И не говорите мне про восемьдесят лет. Киму не меньше. Здесь не старческое слабоумие. Не деменция. Не психиатрия. Здесь нечто много худшее. Здесь разрушение души. И какой!

А вот дальше главное – что же делает наша жизнь с душами менее масштабными, менее крупными? В какой песок, в какую пыль она их перемалывает?

И с чем мы остаемся? С каким человеческим материалом? И что можно из такого материала сделать? Только большую беду. Очень большую.

Это сегодня понимают многие. Но главный вопрос – как нам наш человеческий материал восстанавливать?

Главнее вопроса для нас сегодня нет.

========================
PayPal – zelitchenk@yahoo.com
Webmoney – R3087 9210 4504 (рубли), E3482 7888 7745 (евро)
Спасибо!